Книга Код мессии, страница 8 – Майкл Корди

Джасмин поплотнее закуталась в свое кашемировое пальто канареечного цвета. Это было самое яркое, что она сумела откопать для похорон в своем гардеробе. Ее подруга одобрила бы этот выбор. Она посмотрела на Тома, Джека и других, что несли гроб. И вздрогнула, заметив, как Том осторожно ставит свою раненую ногу, хотя эта боль, несомненно, отвлекает его от гораздо более сильных страданий. Если уж она сама не понимает, как смогла пережить эти последние одиннадцать дней, то для него они, вероятно, были сущим адом. И тем не менее она все равно не смогла подавить свою злость, вспомнив о том, что он делает. Или по крайней мере ей казалось, что делает. Следы, обнаруженные ею сегодня утром в лаборатории, еще не дают достаточных оснований для точных выводов. И все же…

Она опустила взгляд на свою крестную дочь, которая стояла рядом с дедом, седовласым и щуплым Алексом Картером. Интересно, как этот практически уже вышедший в отставку профессор теологии из Гарварда объяснил бы, почему застрелили Оливию? В шведской полиции — а теперь и в ФБР — считают, что на Тома покушался какой-то активист из некоей организации, выступающей против экспериментов с генетикой. Но несмотря на то что убийца заснят на пленку, они до сих пор не имеют никакого представления о том, кто он такой и почему это сделал.

Психиатры и психологи, однако, очень довольны тем, как с ситуацией справляется Холли. Никаких признаков спутанного сознания, никаких инстинктивных попыток отгородиться от случившегося — девочка очень четко, почти в деталях помнила, как застрелили ее мать. Во многом она оказалась гораздо более, чем кто-либо другой, подготовленной к тому, что случилось. Джасмин даже слышала, как Холли не раз спрашивала Тома, как он справляется с этим несчастьем. Именно ее мужество, да еще то, что Холли так быстро пришла в норму, и вызывало у Джасмин неукротимый гнев на ее отца.

Она взглянула на бледное лицо Тома, когда он вместе с другими опускал гроб на землю. Чем больше она смотрела в его синие глаза, тем больше видела в них что-то еще, кроме горя, — страх или нечто очень на него похожее. Всякий раз, когда Том бросал взгляд на дочь, Джасмин все более убеждалась в том, что замеченное ею сегодня утром в лаборатории было делом его рук.

Наверное, это имело какую-то связь с опухолью, обнаруженной шведским патологоанатомом в мозгу Оливии во время вскрытия. Опухолью, которая по всем признакам должна была ее убить, если бы этого не сделала пуля. Мать Тома тоже умерла от похожей опухоли — это случилось лет тридцать назад; Джасмин прекрасно об этом знала. И не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, почему Том направил все силы своего могучего интеллекта на борьбу именно с этой болезнью, не только получив диплом хирурга в Университете Джонса Хопкинса на два года раньше, чем его однокурсники, но и защитив потом докторскую диссертацию по генетике в Гарварде, причем с легкостью, недоступной большинству выпускников высших учебных заведений. И все же тот факт, что его мать и его жена страдали одинаковой формой рака, вовсе не оправдывал проведение полного генетического сканирования Холли.

Том отошел от гроба, а Джасмин вдруг вспомнила свой третий год в Стэнфорде. С тех пор прошло больше двенадцати лет. Она тогда считала себя ужасно умной — но только до того момента, когда явилась на лекцию, которую читал дважды доктор медицины Том Картер. Это уже было имя в генетике, хотя Тому тогда едва перевалило за тридцать. Он считал генетические методы лечения единственным путем борьбы с раком и наследственными заболеваниями. В то время его компания «Джиниус» занималась соответствующими испытаниями: получением белков, выращенных методами генной инженерии, таких как рекомбинантный интерлейкин-2 и гормон роста. Компания была относительно небольшая, но продолжала развиваться и завоевывать авторитет.