Книга Там, где кончается асфальт, страница 83 – Алексей Градов

Впереди, едва угадываясь в мечущемся, тускнеющем от налипающего снега свете ее собственных фар, геометрия лесного коридора радикально изменилась. Глухая, непроницаемая стена плотно стоящих вековых елей справа слегка расступилась, образуя узкую, заваленную гнилым буреломом и занесенную огромными сугробами расщелину. Это была старая, давно заброшенная и заросшая кустарником технологическая тропа, ведущая круто вниз, прямо на дно котловины выработанного гранитного карьера — того самого мрачного, мертвого места, где, согласно записям в отсыревшем блокноте, навсегда оборвались следы убитой журналистки. Тропа была настолько узкой, изломанной и жестко зажатой между толстыми стволами деревьев, что там с огромным трудом, цепляясь пластиком за кору, мог протиснуться только один квадроцикл, постоянно рискуя сорваться с обледенелого земляного карниза в пропасть. Для широкого, неповоротливого, обладающего огромным радиусом разворота УАЗа этот маневр означал неминуемое, жесткое застревание намертво севшими мостами на первом же глубоком перекате или фатальное, разрушительное столкновение с огромными гранитными валунами, надежно скрытыми под обманчивым слоем пухляка.

Вера не раздумывала ни одной лишней доли секунды. Она жестко, всем весом подавшись назад, ударила обеими руками по тугим рычагам гидравлических тормозов. Тормозные колодки с пронзительным, металлическим визгом вгрызлись в стальные диски. Квадроцикл, мгновенно потеряв сцепление с грунтом, юзом, неконтролируемо пошел по ледяной колее, закидывая тяжелую заднюю ось влево, к самому краю кювета. Вера, филигранно используя эту убийственную инерцию бокового заноса, резко, до мышечного хруста в плечах, выкрутила рулевую колонку вправо до самого упора и одновременно, до отказа, вдавила пластиковый курок дроссельной заслонки. Машина яростно взревела, выкидывая из-под задних колес плотный, грязный фонтан перемешанной со снегом и кусками льда земли, и, едва не перевернувшись от чудовищной боковой перегрузки, с громким хрустом подминая и ломая передним бампером жесткие нижние ветви деревьев, стремительно нырнула в узкий, темный, уходящий резко вниз провал старой карьерной тропы.

В этот самый момент ослепительный, хирургически белый луч зенитного фароискателя преследователя прошил ночное пространство ровно в том самом месте, где она находилась всего секунду назад. Тяжелый УАЗ пронесся мимо поворота, не имея никакой физической возможности погасить колоссальную, накопленную на спуске скорость на чистом льду. Вадим, поняв свой фатальный тактический промах, в отчаянии вдавил педаль тормоза в пол, немедленно отправляя двухтонный внедорожник в неконтролируемое, смертельное скольжение. В дрожащем зеркале заднего вида Вера на мгновение успела заметить, как массивный, угловатый кузов критически кренится, едва не вставая на два правых колеса, и с глухим, тяжелым, сопровождаемым звоном бьющегося стекла ударом впечатывается мощным передним бампером в огромный сугроб на противоположной обочине, поднимая вокруг себя гигантскую, непроницаемую тучу белой снежной пыли.

Но расслабляться, сбавлять обороты или праздновать временную победу было рано. Тропа, ведущая по краю обрыва в карьерную выемку, представляла собой сплошную, смертельно опасную, изломанную полосу препятствий. Метель здесь, в узкой аэродинамической трубе глубокого горного распадка, не просто усилилась — она превратилась в сплошной, ревущий, физически осязаемый белый саван, обладающий плотностью бетона. Ветер закручивался в чудовищные воронки, поднимая в воздух тонны снежной пыли, полностью стирая границы между черным небом, белой землей и стволами деревьев. Пространство окончательно схлопнулось до размеров крошечного, дрожащего пятна света прямо перед передним бампером. Вера не сидела в седле; она стояла на металлических подножках, напряженно амортизируя сокрушительные удары согнутыми коленями, постоянно перенося вес своего тела то влево, то вправо, ювелирно балансируя на грани переворачивания. Тяжелая машина с лязгом прыгала по скрытым под снегом камням, опасно скользила всеми четырьмя колесами по голым, обледенелым корням гигантских лиственниц, но упрямо, методично продвигалась вперед и вниз. Запах жженой резины и перегретого вариатора стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Холодный, математический расчет траектории полностью вытеснил животный страх. Впереди была только слепая, изломанная, уходящая во мрак траектория спуска на дно карьера, позади — взбешенный, готовый на все убийца, прямо сейчас отчаянно пытающийся вытащить свой застрявший внедорожник из снежного плена, а вокруг — первобытная, слепая, абсолютно равнодушная к человеческим жизням стихия, готовая в любую секунду поглотить их всех без остатка в своей ледяной пасти.