Книга Там, где кончается асфальт, страница 25 – Алексей Градов

Аналитический аппарат Веры, годами работавший с несостыковками в показаниях свидетелей и виновников крупных страховых катастроф, мгновенно выделил этот новый, неожиданно появившийся объект как потенциальный, крайне важный источник критической информации. Она сделала короткий, жестко контролируемый выдох через нос, подавляя пульсирующую мигрень в левом виске, и сделала медленный, выверенный шаг вглубь комнаты. Этим маневром она намеренно, словно случайно, преградила парню прямой визуальный путь к отступлению в спасительные холодные сени.

— Ты кто такой? — Ее голос прозвучал сухо, жестко, с ровными, металлическими интонациями, абсолютно не оставляющими пространства для маневра, жалости или ухода от прямого ответа. — Как ты вообще здесь оказался в такой шторм? Трасса перекрыта.

Она не сводила тяжелого, сфокусированного взгляда с его синюшного, мелко подергивающегося лица. Парень вздрогнул, словно от хлесткой физической пощечины, услышав ее требовательный тон. Его бегающие, расширенные от пережитого шока глаза затравленно, панически метнулись в сторону Веры. Затем его взгляд мгновенно, словно ища поддержки, скользнул по массивному, нависающему над столом силуэту улыбающегося Вадима, и тут же, словно обжегшись о раскаленный металл, отскочил от угрюмой, застывшей у рукомойника монолитной фигуры Захара.

— Я… я это… от группы отстал, — голос незнакомца сорвался на жалкий, высокий, вибрирующий фальцет. Он с трудом сглотнул вязкую, сухую слюну, судорожно, нервным движением языка облизывая потрескавшиеся, покрытые белым налетом губы. — Мы на хребет шли, короче… Пешка, ну, пеший туристический маршрут. Метель налетела внезапно, видимость ноль, в натуре, на расстоянии вытянутой руки ничего не видать. Я компас уронил, сунулся за ним в распадок, в кусты, а пацаны вперед ушли, не заметили. Заблудился я. Часа четыре по бурелому шарился, кругами ходил, пока свет фар через деревья не увидел… Замерз, как собака, думал — все, кранты мне.

Вера молча, с пугающим, ледяным внутренним спокойствием препарировала каждое сказанное им неуверенное слово, сопоставляя аудиальную информацию с жесткими, неумолимыми визуальными фактами. Профессиональный сканер в ее мозгу безжалостно, методично, с хирургической точностью разрушал эту жалкую, наспех слепленную ложь, выявляя критические, абсолютно несовместимые с реальностью нестыковки. Турист, идущий на категорийный горный хребет Урала в самом конце октября? В этой тонкой, продуваемой насквозь всеми ветрами городской парке, не способной удержать тепло даже во время осенней прогулки по парку? В легких летних кроссовках на гладкой подошве, совершенно не предназначенных для преодоления скальников, обледенелых корней и глубокого мокрого снега? Где его тяжелый, непромокаемый штормовой рюкзак с обязательным запасом провизии, походной аптечкой, газовой горелкой и сухой сменной одеждой? Где спальный мешок, рассчитанный на минусовые температуры, где штормовые штаны, где трекинговые палки, где хотя бы примитивный, самый дешевый налобный фонарик, без которого в тайгу не сунется даже сумасшедший? Этот парень был абсолютно, пугающе пуст. На нем не было ровным счетом ничего из обязательного снаряжения выживальщика, кроме промокшей до нитки синтетики и животного, парализующего волю и разум страха.