Книга Опознание, страница 6 – Алексей Градов

Тяжелая обитая дерматином дверь скрипнула на ржавых петлях, впуская в подвал тягучий сквозняк. Первым из полумрака лестничного пролета вынырнул сержант патрульно-постовой службы, придерживая тяжелую створку. За его широкой спиной, словно бесшумная тень, порог переступила женщина.

Елене Липинской было под сорок. Строгое темно-синее кашемировое пальто сидело на ней как глухая броня, застегнутая на все пуговицы. Ни грамма косметики на бледном, словно вылепленном из парафина лице. Темные волосы стянуты в тугой, геометрически идеальный узел на затылке — ни единой выбившейся пряди. Она медленно обвела взглядом облупленный желто-зеленый кафель коридора, задержалась на ржавых потеках у плинтусов, и в ее серых глазах не промелькнуло ни животного ужаса, ни отвращения, свойственного людям, впервые попавшим в царство Макара Шведова. Только ледяная, настороженная пустота.

Гранин грузно поднялся со скрипнувшего венского стула, машинально одергивая полы своего вытертого драпового пальто. — Здравствуйте. Старший следователь Следственного комитета, майор Гранин Родион Андреевич, — он коротко кивнул, специально не протягивая руки, чтобы не нарушать дистанцию. — Пройдемте со мной, Елена Викторовна.

Она молча последовала за следователем по узкому коридору. Звук ее невысоких каблуков казался приглушенным, словно вязнущим в тяжелом, спертом запахе хлорки, аммиака и застарелой махорки. Гранин толкнул хлипкую фанерную дверь и пропустил женщину в тесную комнату для опознаний. Помещение походило на холодный бетонный пенал. Вдоль единственной глухой стены тянулось широкое прямоугольное стекло, выходящее прямо в ярко освещенную секционную. Сейчас оно было плотно задернуто грязно-зелеными вертикальными жалюзи, покрытыми слоем въевшейся серой пыли.

Липинская остановилась точно в центре комнаты, не пытаясь прислониться к стене или сесть на пластиковый стул. Гранин встал чуть сбоку, у металлического пульта селекторной связи, цепко фиксируя каждое ее микродвижение. Пять лет назад в таком же бетонном пенале из-за его невнимательности к протоколу опознания за решетку отправился невиновный парень, позже удавившийся на скрученной простыне в камере СИЗО. С тех пор этот рутинный этап следствия стал для Гранина персональным чистилищем. Он перестал верить слезам, истерикам и показному спокойствию, перепроверяя каждую деталь.

Внешне вдова казалась монументально спокойной, почти отстраненной. Но ее руки жили отдельной, панической жизнью. Тонкие, длинные пальцы профессиональной пианистки намертво вцепились в ремешок дорогой кожаной сумки. Суставы побелели настолько, что натянутая кожа грозила лопнуть на костяшках. Грудная клетка вздымалась ровно, ритмично, однако в этом выверенном ритме сквозила жесткая математика. Она не дышала естественно — она маниакально контролировала каждую подачу кислорода в легкие, чтобы не сорваться в истерику.

— Елена Викторовна, — негромко начал Гранин, извлекая из внутреннего кармана потертый блокнот. — Процедура требует предварительного устного опроса. Мне необходимо знать особые приметы вашего супруга. Шрамы от операций, специфические татуировки, старые переломы, особенности строения зубов. Любая физиологическая деталь, которая может помочь следствию установить личность.