Книга Фантомный свидетель, страница 68 – Алексей Градов

Марина смотрела на его отчаянные, жалкие попытки подняться, и ствол ее пистолета начал медленно опускаться. Гнев в ее глазах сменился чем-то более глубоким и болезненным — смесью жалости и профессионального разочарования.

— Вы сказали, что у вас легкая форма амнезии. Провалы в памяти из-за переутомления, — тихо произнесла она. — Но люди с переутомлением не падают в обмороки при виде пустой страницы в архивном деле. Вы больны, Илья Николаевич. Серьезно больны.

Она встала ровно по центру прохода, перекрывая ему единственный путь к выходу.

— Я не сдвинусь с этого места, — чеканя слова, заявила стажер. — И я не позволю вам выйти за эту дверь, пока вы не скажете мне правду. Всю правду. Что с вашим мозгом? Какие таблетки вы пьете? И почему Тарасов так уверен, что сможет списать на вас убийство, просто подбросив рецепт?

В архиве снова воцарилась тишина. Где-то вдалеке, за толстыми стенами подвала, продолжала глухо завывать сирена пожарной тревоги, но здесь, среди тонн бумаги, время словно остановилось.

Краснов смотрел на Марину. На ее упрямо сжатые губы. На побелевшие костяшки пальцев, сжимающих рукоять пистолета.

Он понял, что игры закончились. Ложь, которой он годами окружал себя, пытаясь сохранить иллюзию нормальности, больше не работала. Его болезнь стала тем самым рычагом, с помощью которого Тарасов разрушил его жизнь. И если он прямо сейчас не отдаст Марине ключи от этого рычага, она не просто не поможет ему — она сама сдаст его УСБ, искренне полагая, что спасает больного человека от совершения непоправимых ошибок.

Майор расслабил плечи. Он отстегнул ремешок кобуры на груди, медленно, двумя пальцами вытащил свой табельный «Макаров» и положил его на бетонный пол. Затем он оттолкнул оружие по гладкому бетону в сторону Марины. Пистолет с сухим шорохом остановился у ее ботинок.

— Забирай, — выдохнул Краснов. Голос его был абсолютно пуст, лишен привычных металлических ноток. — Я обезоружен. Ты победила.

Девушка не ожидала такого жеста. Она осторожно опустила взгляд на черный вороненый ствол ПМ, затем снова посмотрела на лицо начальника. И в этот момент она увидела то, чего Краснов никогда никому не показывал.

Маска непробиваемого циника рухнула. Фасад треснул и осыпался. На бетонном полу в пыльном подвале сидел не старший следователь по особо важным делам. Перед ней находился глубоко уставший, напуганный человек, который каждый день вел неравный бой с собственным распадающимся разумом. И он проигрывал эту битву.

— Сядь, Орлова, — тихо попросил Илья, кивнув на свободное пространство бетонного пола. — Разговор будет долгим. А у меня нет сил даже держать голову прямо.

Марина помедлила секунду. Она присела на корточки, не убирая свой травмат, но дуло теперь смотрело в пол. Она ногой отпихнула табельный пистолет Краснова чуть дальше за свою спину.

— Я слушаю вас, Илья Николаевич, — произнесла она. — Только факты. Без оперских сказок.

Краснов горько усмехнулся. Он прикрыл глаза, собираясь с мыслями, выстраивая в голове хронологию своего собственного падения.

Ему предстояло вскрыть перед подчиненной свою самую страшную тайну. Тайну о том, как мозг, который был его главным рабочим инструментом, начал методично предавать его, превращая воспоминания в труху и создавая фантомы, которым нельзя было доверять. И он должен был сделать это так, чтобы она поверила, что, несмотря на разрушающийся гиппокамп, он все еще способен отличить реальность от безумия.