Книга Фантомный свидетель, страница 28 – Алексей Градов

Краснов подошел ближе, чувствуя, как немеют ноги.

Он узнал эту бумагу. Формат, плотность, желтоватый оттенок. Это был лист из его собственного карманного блокнота. Того самого, в котором теперь были записаны показания мертвого Смирнова.

На листе, фиолетовыми чернилами — теми самыми редкими чернилами, которые он видел вчера на столе у полковника Тарасова — была выведена короткая, аккуратная строчка. Не почерком Краснова. Чужим, каллиграфическим, издевательски ровным почерком.

«Ты снова забыл закрыть за собой дверь, Илья».

Воздух в легких Краснова превратился в битое стекло. Записка обращалась к нему лично. Убийца не просто проник в квартиру Стерхова. Он ждал, что Краснов нарушит правила, придет сюда без ордера и найдет это послание. Это была демонстрация абсолютной власти. Враг контролировал не только его память, но и его следственные шаги, просчитывая их на сутки вперед.

— Кто-то знал, что мы придем, — тихо произнесла Марина, читая текст из-за его плеча. Ее голос дрогнул, профессиональная отстраненность дала трещину. — Это не ограбление. Это постановка. Для вас.

Краснов не успел ответить.

Сквозь приглушенную звукоизоляцию пентхауса, откуда-то снизу, с первого этажа, донесся приглушенный, но отчетливый звук. Звон разбитого стекла. А за ним — короткий, гортанный крик, оборвавшийся так же внезапно, как и начался.

Илья выхватил из-под пальто табельный «Макаров», сняв его с предохранителя еще в движении.

— За мной, — рявкнул он, разворачиваясь к выходу из кабинета. — Лифт. Быстро!

Они выскочили в прихожую. Если убийца все еще был в здании, если он прямо сейчас был внизу, в холле, у Краснова появился шанс закончить эту игру, посмотрев фантому в глаза. Настоящему фантому из плоти и крови, который пытался свести его с ума.

Створки лифта захлопнулись, отрезая их от стерильной тишины мансарды, и кабина стремительно полетела вниз, навстречу первому этажу.

Цифры на сенсорной панели над дверями сменяли друг друга с монотонной, безжалостной скоростью. Пять… Четыре… Три…

В замкнутом пространстве кабины, обшитой темным орехом и зеркалами, повисла плотная, наэлектризованная тишина. Слышалось только хриплое, прерывистое дыхание Марины за правым плечом и тихий шелест синтетической ткани ее дождевика. Краснов стоял вполоборота к дверям, слегка согнув колени в борцовской стойке, чтобы не потерять равновесие при резкой остановке. Его правая рука сжимала рукоять табельного «Макарова». Металл был холодным, тяжелым, он привычно и успокаивающе ложился в ладонь, пахнущую оружейной смазкой и старым порохом. Большой палец лежал на снятом предохранителе, готовый в любую долю секунды перевести оружие в боевую готовность.

Два… Один…

Кабина вздрогнула, гася скорость, и остановилась. Мелодичный, издевательски спокойный электронный звонок возвестил о прибытии на первый этаж.

Створки начали разъезжаться.

Краснов не стал дожидаться, пока они откроются полностью. Как только образовалась щель, достаточная для прохода, он скользнул наружу, уводя корпус с линии возможного огня. Ствол пистолета описал короткую, жесткую дугу, сканируя пространство от левого угла к правому.

Лобби встретило их ледяным сквозняком.

Парадные двери из тонированного стекла, выходящие на 7-ю линию, были распахнуты настежь. Ветер гнал по дорогому мраморному полу мокрые желтые листья и мелкую дождевую пыль. Но источником сквозняка были не только они.