Книга Фантомный свидетель, страница 10 – Алексей Градов

Краснов стиснул зубы и сжал кулаки в карманах. Правая рука, нащупав дно кармана, внезапно наткнулась на что-то бумажное. Не блокнот. Что-то тонкое, смятое, чужеродное.

Он нахмурился. Утром пальто висело в шкафу химчистки, карманы были абсолютно пусты.

Илья медленно вытащил руку. Между указательным и средним пальцами был зажат небольшой прямоугольник термобумаги, слегка отсыревший по краям. Он поднес его ближе к лицу, щурясь в тусклом свете уличного фонаря.

Это был кассовый чек.

Синие чернила принтера четко отпечатались на белом фоне. Сверху красовался логотип сети кофеен «Зерно и турка» — заведения, которое находилось на Лиговском проспекте, в двадцати километрах от Васильевского острова, прямо напротив здания Главного следственного управления.

Краснов скользнул взглядом ниже.

Время пробития: 21:15. (За пятьдесят минут до того, как он прибыл на место убийства).

Позиция 1: Эспрессо двойной — 1 шт. Позиция 2: Американо без сахара — 1 шт. Итог: 450 руб. Оплата наличными.

Илья смотрел на бумажку, и его сердце, только что начавшее успокаиваться, снова сорвалось в бешеный, аритмичный галоп.

Он никогда не пил американо. Его желудок не переносил большой объем кофе, он всегда брал только двойной эспрессо. И уж тем более он не платил наличными уже года три, пользуясь исключительно зарплатной картой. Но кто-то купил два кофе на Лиговском за час до убийства, и этот чек оказался в его застегнутом кармане.

Он поднял глаза, глядя в темноту двора. Капли дождя разбивались об асфальт.

Кто-то был с ним этим вечером. Кто-то абсолютно реальный. И этот кто-то знал о провалах в его памяти, методично превращая следователя Краснова в идеальную, послушную марионетку.

Марионетку, чьи нити уходили в слепую зону его собственного разума. Краснов стоял под косыми ударами дождя, не чувствуя, как ледяная вода проникает за воротник, затапливая пространство между лопатками. Синие чернила на термобумаге под натиском влаги начали медленно расползаться, превращая четкие буквы в размытые, грязные пятна. Еще минута — и чек превратился бы в бесполезный мокрый комок, но Илья резким, почти судорожным движением спрятал его во внутренний карман, подальше от влаги и чужих глаз. Туда же, где лежал проклятый блокнот.

Ночь так и не принесла спасительной амнезии, на которую он втайне надеялся. Она не стерла воспоминания о пустой скамейке, а лишь растянулась, превратившись в долгую, вязкую пытку.

Спустя восемь часов эта ночь растворилась в свинцовом, удушливом петербургском рассвете.

Стекла служебной «Лады» плотно запотели изнутри. Илья сидел на водительском сиденье, откинув спинку до упора. Двигатель тихо вибрировал на холостых оборотах, печка гнала в салон сухой, пережженный воздух, пахнущий плавящейся изоляцией и старой пылью, но этот жар не мог прогнать глубокий, въевшийся в кости озноб. Краснов провел ладонью по лицу, стирая испарину. Кожа казалась чужой, стянутой, под глазами залегли тяжелые мешки, пульсирующие в такт сердечному ритму. Он не сомкнул глаз ни на минуту.

За мутным, покрытым мелкой сеткой конденсата лобовым стеклом просыпался Лиговский проспект.

Утренний туман съедал перспективу улицы, превращая тяжелые фасады доходных домов в плоские серые декорации. По мокрому асфальту, шипя шинами, проносились редкие уборочные машины и первые троллейбусы, выхватывая желтыми фарами куски брусчатки. Прямо по курсу, на противоположной стороне улицы, сквозь молочную пелену неоновым оранжевым светом мерцала вывеска: «Зерно и турка». Буква «р» в слове «турка» ритмично подмигивала из-за неисправного дросселя, раздражая воспаленную сетчатку.