Книга Рассказы, страница 610 – Ричард Мэтисон

Вечером я рассказала о девочке Джо.

— Ну, если она тебе не нравится, скажи, чтобы не приходила, — посоветовал он. — Вот и все.

— Но как я могу…

— Скажи, и все, — повторил он.

— Прямо так и сказать? Слушай, Дора, иди-ка ты домой?

— Это ее так зовут?

— Да.

— Просто скажи, чтобы больше не приходила. Вот и все.

— Как бы ты себя почувствовал, когда был ребенком, если бы тебе велели идти домой?

— Я бы пошел домой. Дай мне почитать.

Он уткнулся в свою газету. Я поднялась наверх, чтобы уложить Элис, которая как раз заканчивала чистить зубы. Она легла в кровать, и я включила ночник.

— Не надо, мама, — сказала она.

— Что за новости? — удивилась я. — Ты больше не боишься темноты?

— Дора говорит, что темнота — это приятно.

Вот тогда-то я и забеспокоилась. Конечно, не бояться темноты хорошо. Но кто скажет, что темнота — это приятно? Уж точно не пятилетняя девочка.

Я поцеловала ее на ночь и пошла вниз. Рассказала Джо.

— Ну прямо чудеса какие-то, — сказал он. — Мы едва ли не с пеленок пытались ей объяснить, что темноты не надо бояться. И что же происходит? Появляется эта малявка, и…

Он засмеялся.

— Хватило одного дня, — сказал он. — Одного дня.

На следующее утро я готовила завтрак. Выглянула в окно и увидела на песочной куче бескозырку Элис.

Я вышла в утреннюю прохладу. Микки выбрался из будки и встряхнулся. Я потрепала его по голове.

Подняла бескозырку. На влажном песке были какие-то знаки. Я присмотрелась. Многоугольники, точки и завитушки повсюду. Я протянула руку, чтобы стереть.

Не знаю, что меня вдруг пронзило.

В последний раз я испытывала похожее ощущение, когда меня ударила током лампа в спальне.

Я отдернула руку, перед глазами все плыло. Микки выл.

Следующее, что помню, — как сидела на ступеньках крыльца и тряслась так, словно меня обложили льдом. Заметила под крыльцом кусок хлеба. Она не съела даже хлеб.

Я подняла хлеб и бескозырку и вернулась в кухню. Джо сидел за столом.

— А я думал, куда ты подевалась, — сказал он.

Потом он увидел хлеб и матросскую шапочку.

— Снова начала разбрасывать повсюду свои вещи? — спросил он. — Э, да что случилось? У тебя такой вид, словно ты увидела призрак.

Когда я сказала, что случилось, он заявил, что я его разыгрываю. Я сидела за столом и дрожала.

— Меня мутит, — сказала я.

Он сидел, ничего не говоря. Затем встал, принес мне воды и похлопал по плечу. Он хотел как лучше.

— Ты просто выдумываешь, — сказал он.

Пока Элис завтракала, я спросила ее о рисунках на песке.

— Это просто игра, — сказала она.

— Детка, ты говоришь мне правду?

— Это просто игра, которой она меня научила, — сказала Элис.

Когда Дора пришла, на ней было то же самое платье. Элис привела в кухню Микки.

— Дора его не любит, — сказала она и убежала прежде, чем я успела возразить.

Один раз за утро я вышла во двор. Они возились в песке.

— Почему бы вам не поиграть во что-нибудь другое?

Элис ответила:

— В другое не так интересно.

В обед она захотела, чтобы я снова пригласила Дору в дом. Когда я отказалась, она раскапризничалась и не стала есть. Микки держался с ней настороженно и близко не подходил. А ведь он всегда любил Элис больше, чем нас с Джо.

— Что ты ему сделала? — спросила я.

— Он просто старый глупый пес, — заявила Элис.

Она так и не ответила, что сделала с собакой. В наказание я велела ей идти наверх и сидеть в комнате, раз она все равно не хочет есть. Элис — в крик. Пришлось ее отшлепать. Она плакала и отбивалась ногами. Ударила меня по руке. Она никогда так раньше не делала.