Книга Рассказы, страница 240 – Ричард Мэтисон

— Заткни глотку.

— Вы не понимаете. Моя жена все объяснит. Она вам скажет, кто я на самом деле.

Чарли заухмылялся.

— Честное слово, это лучший цирк из всего, что я видел, — тоном знатока произнес он.

— Так вы ей позвоните? — спросил узник.

— Отвали от двери.

Узник отошел. Чарли махнул рукой. Дверь отъехала, отец Шейн вышел в коридор. Он глядел себе под ноги.

— Я вернусь, — пообещал он.

— Ну почему вы отказываетесь позвонить моей жене? — умоляюще спросил узник.

Священник колебался. Затем он вздохнул и достал блокнотик с карандашом.

— Какой номер? — устало спросил он.

Узник подбежал к двери.

— Не тратьте впустую ваше драгоценное время, святой отец, — сказал Чарли.

Торопливым голосом узник продиктовал священнику телефонный номер.

— Вы уверены, что правильно записали? — спросил узник. — Вы ничего не перепутали?

Он повторил номер. Священник кивнул.

— Скажите ей, что я… скажите ей, что со мной все в порядке. Я здоров и вернусь домой, как только… скорее! Времени мало. Пусть она свяжется с начальником тюрьмы или с кем-нибудь из властей.

Священник опустил руку на дрожащее плечо узника.

— А если на мой звонок никто не ответит? — спросил он. — Если по этому номеру никого не окажется, вы прекратите свои речи?

— Вам ответят. Она дома. Я знаю, она дома и ответит на звонок.

— А если нет?

— Вы ее застанете.

Священник убрал руку с его плеча и медленно зашагал по коридору. Проходя мимо камер, он кивал узникам. Узник, называвший себя Филипом Джонсоном, провожал его взглядом, пока священник не скрылся из поля зрения.

Чарли смотрел на него и усмехался.

— Да, ты точно лучший из всех, — сказал надзиратель.

Узник молчал.

— Был тут у нас один парень, — вспомнил Чарли. — Утверждал, что проглотил бомбу. Грозил: если мы его усадим на электрический стул, тюрьма взлетит к чертям собачьим.

Надзиратель хихикнул:

— Мы просветили его рентгеном. Ничего он не глотал. А потом ему пришлось проглотить хорошую порцию электричества.

Узник отвернулся и пошел к койке. Сел.

— Второй был похлеще первого, — продолжал Чарли. Он нарочно повысил голос, чтобы слышали и другие узники. — Этот назвался Христом. Говорил, что его невозможно убить. Пообещал через три дня воскреснуть и пройти сквозь стену.

Надзиратель кулаком почесал себе нос:

— Больше мы о нем не слыхали. Но я на всякий случай присматриваю за стеной.

Грудь Чарли затряслась от хохота.

— А теперь и третий выискался.

Узник ответил ему взглядом, полным жгучей ненависти. Чарли пожал плечами и отошел от камеры. Сделав несколько шагов, он вернулся.

— Да, скоро мы будем тебя стричь! — крикнул он узнику. — Есть пожелания насчет фасона?

— Убирайся.

— Может, оставить бачки? — прищурился Чарли, словно предвкушая удовольствие.

Узник отвернулся к окну.

— А как насчет челки? — засмеялся Чарли. — Эй, Мак, не сделать ли нам большому мальчику челочку?

Узник согнулся и закрыл трясущимися ладонями лицо.

Дверь камеры отъезжала вбок.

Услышав звук, узник вздрогнул и поднял голову. Он оцепенело взглянул на Мака, Чарли и третьего. Третий что-то держал в руках.

— Что вам надо? — осипшим голосом спросил он.

Чарли усмехнулся.

— Парень, это просто шикарно, — сказал он. — Ты не знаешь, что нам надо?

Усмешка сделалась язвительной.

— Решили подстричь большому мальчику волосики.