Книга Рассказы, страница 237 – Ричард Мэтисон

— Что? Да, разумеется. Вы правы.

Узник сел на койку. Священник приблизился с табуретом в руках и осторожно опустил его на пол напротив узника.

— Выслушайте меня, — начал узник.

Отец Шейн предостерегающе поднял палец. Достав из сутаны большой белый носовой платок, тщательно вытер поверхность табурета. Узник беспокойно перебирал руками.

— Ради бога… — умоляюще начал узник.

— Да, — улыбнулся священник. — Именно ради Него.

Отец Шейн опустился на табурет. Там поместилась лишь средняя часть грузного тела; все остальное просто свисало по краям.

— Итак, — ободряюще произнес священник.

Узник закусил нижнюю губу.

— Выслушайте меня, — сказал он через несколько секунд.

— Да, Джон.

— Меня не Джоном зовут, — раздраженно бросил узник.

Священник недоуменно глядел на него.

— Но… — начал было он.

— Мое настоящее имя Филип Джонсон.

На мгновение священник оторопел, затем печально улыбнулся:

— Зачем вы сопротивляетесь, сын мой? Почему бы вам…

— Говорю вам: меня зовут Филип Джонсон. Вы будете слушать или нет?

— Но сын мой…

— Да или нет?

Отец Шейн в тревоге отпрянул.

— Вы когда-нибудь заткнете глотку этому недомерку? — медленно и громко спросили из соседней камеры.

Послышались шаги.

— Пожалуйста, не уходите! — взмолился узник.

— Останусь, если вы пообещаете говорить тихо и не тревожить покой других несчастных душ.

Возле двери появился Мак.

— Обещаю, обещаю, — прошептал узник.

— Что там опять? — спросил Мак, испытующе глядя на священника. — Может, желаете уйти, святой отец?

— Нет, нет, — возразил отец Шейн. — У нас все будет тихо. Райли пообещал…

— Я же вам сказал, что я не…

Узник осекся.

— Вы меня о чем-то спросили? — поинтересовался отец Шейн.

— Нет, это я так. Пожалуйста, скажите надзирателю, чтобы ушел.

Священник повернул голову к Маку, кивнул, и на его румяных щеках обозначились ямочки.

Мак ушел. Узник поднял голову.

— Скажите, сын мой, — заговорил священник, — отчего так взбудоражена ваша душа? Вы ищете способа покаяться?

Узник беспокойно передернул плечами.

— Выслушайте, — сказал он. — Вы можете просто выслушать меня? Выслушать, не вставляя своих реплик?

— Конечно, сын мой, — ответил священник. — Затем я и пришел. Однако…

— Отлично.

Узник подался вперед. Его лицо напряглось.

— Выслушайте меня, — снова сказал он. — Я не Джон Райли. Мое имя Филип Джонсон.

Священник болезненно поморщился:

— Сын мой…

— Вы обещали выслушать, — напомнил ему узник.

Священник опустил веки. На лице появилась печать мученичества.

— Что ж, говорите.

— Я — физик-ядерщик.

Узник умолк, потом вдруг спросил:

— Который сейчас год?

Священник открыл глаза и вяло улыбнулся:

— Но вы наверняка…

— Умоляю, скажите.

Чувствовалось, беседа слегка раздосадовала святого отца. Он пожал сутулыми плечами:

— Тысяча девятьсот пятьдесят четвертый.

— Что? — встрепенулся узник. — Вы не шутите?

Он пристально глядел на священника.

— Не шутите? — снова спросил узник.

— Сын мой, нет смысла шутить.

— Значит, тысяча девятьсот пятьдесят четвертый?

Священник раздраженно поглядел на него и кивнул:

— Да, сын мой.

— Тогда все объясняется, — сказал узник.

— Что, сын мой?

— Выслушайте и постарайтесь поверить, — попросил узник. — Я физик-ядерщик. Во всяком случае, был им в тысяча девятьсот сорок четвертом году.

— Не понимаю, — признался священник.