Онлайн книга «Рассказы»
|
По прошествии двух дней Бьюсоны творили, вытаращив глаза, сжав побелевшие губы и скрежеща зубами. По прошествии четырех дней их тела сильно продвинулись в процессе окаменения, а мозги начали костенеть. К концу недели, после многочисленных потрясений, они сидели или стояли, молча трясясь в ожидании новых бесчинств и мечтая о жестоком детоубийстве. Конец настал. Однажды вечером они сидели в столовой за успокаивающей внутренности сельтерской. Обоих можно было принять за работы умелого таксидермиста, а их налитые кровью глаза походили на две пары стеклянных шариков. — Что будем делать? — безвольно пробормотал Рутлен. Голова Афины замоталась из стороны в сторону в отрицательном жесте. — Я думала, кукла… — начала она и тут же иссякла. — Кукла ничем не помогла, — жалобно произнес Рутлен. — Мы оказались ровно там, откуда начали. Да еще и беднее на тысячу семьдесят пять монет, раз ты говоришь, что вернуть куклу нельзя. — Нельзя, — подтвердила Афина. — Она… На середине фразы ее прервал шум. Звук был влажный, чавкающий, как будто кто-то швыряет в стену комья грязи. Грязи или же… — Нет! — Афина подняла полные страдания глаза. — О нет. Ее туфли зацокали синкопой бешеному стуку сердца. Муж двинулся за ней на негнущихся ногах, губы в предчувствии беды задергались. — Моя статуя! — закричала Афина, мраморно застыв в дверях студии. От душераздирающего зрелища лицо ее посерело. Гарднер с куклой играли в «Попади в розочку на обоях», используя в качестве снарядов комки глины, вырванные из незавершенной скульптуры. Убитые ужасом, Афина и Рутлен безмолвно стояли, глядя на куклу, у которой под металлическим черепом образовались новые синаптические связи и к умению плясать джигу, лазать по деревьям и рыгать добавился навык метать глину. И вдруг все стало ясно: свалившийся горшок с растением, разбитые вазы, банки из высоких шкафов — в таких делах Гарднеру было не обойтись без помощника! Рутлен Бьюсон представил себе мрачное будущее, мрачное будущее в квадрате, все муки гиньоля[12], какие способен выдумать Гарднер, но возведенные в степень с помощью куклы. — Убери это железное чудовище из дома, — еле слышно произнес Рутлен цементными губами. — Но его не возьмут назад! — истерически закричала она. — Тогда я пошел за консервным ножом! — выдохнул поэт, удаляясь на окоченевших ногах. — Кукла же не виновата! — закричала Афина. — Какой смысл ее ломать? Это ведь Гарднер. Он тот кошмар, который мы сотворили вместе! Глаза поэта быстро моргали, пока он переводил взгляд с куклы на сына и обратно, постигая заключенную в ее словах неприятную истину. Это был их сын. Кукла только повторяла, кукла не делала ничего, кроме того… …кроме того, что была создана делать. А именно: быть ведомой, обучаться, повторять за кем-то, — и когда эта мысль снизошла на него, мир воцарился в доме Бьюсонов. Начиная с того дня их Гарднер — снова одинокий — стал образцом хороших манер, и дом превратился в святилище благостного созидания. Все было идеально. И лишь через двадцать лет, когда Гарднер Бьюсон поступил в колледж и повздорил там с каким-то дерганым второкурсником, лишившись в ходе потасовки тринадцати прокладок и генератора, наружу выплыла неприглядная правда. Перевод: Елена Королева |