Книга Ложь за ложью, страница 52 – Софи Става

Не прекращая петь, Вайолет подхватывает солонку — близняшку перечницы — и, зажав в протянутой руке, танцует в мою сторону. Я планировала спросить, все ли у нее в порядке (не выходит из головы вчерашняя сцена), но сейчас она сияет. Не просто «в порядке», а на все сто.

Я бросаю сумку на пол и беру у нее солонку. Мгновение колебаний — не дольше секунды, — и мой голос присоединяется к пению. Текст мы обе помним наизусть. И вот мы уже кружимся, виляем бедрами и покачиваемся в такт песне, распевая слова в импровизированные микрофоны. Музыка ревет так громко, что мы почти не слышим друг друга.

Когда песня заканчивается, Вайолет кричит Алексе сделать потише, затем плюхается на кухонный стул, откидывает волосы со вспотевшей шеи и машет на себя ладонью.

— Садись, — говорит она, и я устраиваюсь напротив.

Сердце еще колотится от танцев. Мы обе тяжело дышим, довольно улыбаемся друг другу.

— Бывают дни, когда душа требует танцев до упаду, — говорит она.

— Вот уж точно!

Если честно, я постоянно так делала, когда работала в детском саду. Как только чувствовала спад настроения у детей — сразу включала музыку погромче, и все принимались бешено скакать по комнате, пока не валились с хохотом на ковер. Работало как полная перезагрузка. Мне страшно хочется рассказать об этом Вайолет, но… нет. Не могу.

— Харпер вот-вот вернется. Сегодня ее забирает одна из наших мам. Кофе? — спрашивает она, и я киваю.

Вайолет встает и возвращается с двумя чашками, ставит их перед нами на стол.

— Я включала эту песню каждый день, когда мы сюда переехали, — говорит она. — Смешно, правда?

— Вовсе нет. Я сама большая фанатка Тейлор Свифт.

— Точно, — вспоминает она с улыбкой. — Ты сказала это еще в парке, при первой встрече. Тогда я и подумала, что мы обязательно подружимся.

Я сияю, польщенная тем, что она помнит первый наш разговор.

Она смотрит мне прямо в глаза.

— Знаю, уже говорила, но после переезда у меня не сложилось с друзьями. Так приятно наконец обрести подругу. Я правда рада, что мы познакомились.

В груди разливается тепло. Она назвала меня подругой. Не няней. Подругой.

— Я тоже рада, — говорю я.

Она и представить не может насколько. Я изучаю ее лицо, убираю волосы за ухо, как часто делает она сама, и немного выпрямляю спину.

— Ты живешь здесь давно. Наверняка много кого знаешь.

Вайолет дует на кофе, затем делает глоток.

Я сжимаю губы и медленно киваю.

— Ну, наверное.

Раньше знакомых было больше. Я дружила со многими воспитательницами из садика. Мы ходили на бранчи по выходным, или кто-нибудь собирал всех на воскресный ужин. Но после того как меня уволили, это прекратилось.

— Просто сейчас, когда заболела мама, я немного замкнулась в себе.

Вайолет понимающе кивает.

— А как насчет отношений? Ты одна? Ни с кем не встречаешься?

На секунду в голове мелькает идея придумать парня, но я решаю, что это слишком рискованно. Если мы станем близки, как я надеюсь, то Вайолет захочет с ним познакомиться, а то и, чего доброго, сходить куда-нибудь вчетвером. Придется выдумывать оправдания, почему он не может к нам присоединиться, или врать, что он — снова! — в командировке.

— Я одна, — отвечаю.

— Одна в Нью-Йорке — это же мечта, — с тоской говорит Вайолет. — По крайней мере, для меня. Ну, для меня-подростка, насмотревшейся «Секса в большом городе».