Книга Ложь за ложью, страница 48 – Софи Става

Я опускаю пакеты на пол, чтобы открыть дверь. Вкладываю ключ в скважину — и вдруг слышу за спиной собственное имя. Оно эхом разносится по пустому подъезду.

— Слоун Карауэй?

Голос резкий и незнакомый. Я цепенею.

Затем медленно вынимаю ключ и поворачиваюсь.

Передо мной женщина в полицейской форме: фуражка с блестящим козырьком, латунная бляха, форменные черные ботинки со шнурками. На маленькой металлической бирке на нагрудном кармане имя: Мартинес С. У меня падает сердце. Я знаю, почему она здесь. Мне становится дурно.

Должно быть, она тихо, как мышь, прошмыгнула за мной, успев придержать дверь, пока та не захлопнулась.

— Мисс Карауэй? — повторяет она.

Первый порыв — отрицать, сделать вид, что это не я. Но я вовремя беру себя в руки. Не стоит усугублять ситуацию.

— Да, — отвечаю осторожно. — Чем могу помочь?

Полицейская снимает фуражку и, зажав ее под мышкой, подступает ближе. На макушке идеальный пробор, на затылке — тугой пучок. На лице ни капли косметики, и не потому, что она в ней не нуждается. Нос и лоб жирно лоснятся, оливковая кожа усеяна оспинами и поблекшими следами от прыщей. И все же полицейская не лишена привлекательности: глубоко посаженные миндалевидные темные глаза с густыми ресницами, чувственные губы. Она моложе меня, лет двадцать с хвостиком, у нее правильные формы во всех местах.

Она откашливается.

— Я хотела бы задать вам несколько вопросов по поводу недавнего инцидента.

Недавнего инцидента. Недавнего инцидента. Я уже поняла, в чем дело, но от сказанного меня мутит. К горлу подкатывает тошнота с привкусом железа. Меня бросает в пот.

— В «Розе и меде», — продолжает она, — вы столкнулись с мисс Макинтайр?

Она произносит это как вопрос, но мы обе знаем единственный ответ.

Я живо представляю, как после нашей встречи Эллисон выходит из спа и, не переставая трястись, бежит прямиком в полицию. Наверняка она стояла там, скрестив руки на груди, и требовала позвать начальство, нервно постукивая ножкой.

В подъезде тишина. Мне кажется, я слышу из-за закрытой двери нашей квартиры звук телевизора, но, возможно, это мне мерещится. Полицейская смотрит на меня и ждет. А что, если именно с ней разговаривала Эллисон в участке?

Наконец я говорю:

— Я ничего плохого не сделала.

— Никто этого не утверждает, — спокойно отвечает полицейская. — Повторяю: я здесь только для того, чтобы задать вам несколько вопросов. Вы знали, что мисс Макинтайр записалась на это время?

Я мотаю головой:

— Нет. Я понятия не имела, что она придет. Пока не увидела ее перед собой.

— И что вы предприняли, когда узнали ее?

— Ничего! Она сразу убежала. Я не успела ни сделать… ни сказать… ничего.

Полицейская внимательно изучает меня, затем кивает.

— Вы же понимаете, что согласно судебному постановлению вам запрещены любые контакты с мисс Макинтайр? Абсолютно любые.

Я сжимаю губы. Судебное постановление. Полный запрет. В груди нарастает тупая ноющая боль.

— Да, я понимаю, — отвечаю тихо. — Я не планировала встречи.

— Именно поэтому это не зафиксируют как нарушение.

Не могу понять, думает ли она, что стоило зафиксировать. Она читала материалы дела? Впрочем, я осознаю, как все выглядит. С одной стороны я — неряха в мешковатом худи и заляпанных очках. С другой — безупречно чистенькая Эллисон с точеными чертами и волосами цвета заката. В этой истории я точно не положительная героиня.