Книга Ложь за ложью, страница 138 – Софи Става

— Мистер Локхарт! — гремит голос детектива Эджертона. — Кто-нибудь, принесите воды! — кричит он. — Мистер Локхарт, вы в порядке?

— Мне нужен адвокат, — доносится до меня мой собственный голос.

Никто не приходит за мной до второй половины следующего дня. Тело затекло и болит, голова все еще раскалывается. Глаза жжет от недосыпа.

После допроса меня оформили: сняли отпечатки пальцев, сфотографировали, забрали всю мою одежду, выдали огромные спортивные штаны с застиранной футболкой и отвели в камеру с тощим матрасом в одном углу и металлическим унитазом — в другом. В комнатенке было жарко и разило мочой.

Измученный, я лег на матрас. Я проваливался в сон и выныривал всякий раз, когда засыпал слишком глубоко. В такие моменты сжималось сердце от осознания. Вайолет мертва. Мертва. Мертва. Мертва.

Рано утром в дверь забарабанил охранник, дав знать, что принесли завтрак. Через четыре часа — обед. И то и другое подали на пластиковых подносах. И то и другое было абсолютно несъедобным.

Наконец охранник отпирает камеру и распахивает дверь.

— Ваш адвокат пришел, — равнодушно бросает он. — Поднимайтесь.

Вчера, перед тем как уйти из допросной — когда я немного отдышался и поднял голову с колен, — детектив Эджертон подвинул ко мне через металлический стол список фамилий.

— Вот все адвокаты, которые есть на острове, — сказал он. — Если у вас не найдется своего.

Я ткнул пальцем в первое попавшееся имя. Хавьер Дельгадо. Я мог бы позвонить Кэтлин, адвокату по разводам, с которой встречался пару раз, но какой теперь от нее толк? Мне нужен кто-то местный, с острова. Тот, кто вытащит меня отсюда как можно скорей.

Охранник ведет меня в ту же комнату для допросов, где я был вчера. Хавьер занял тот же стул, где сидел детектив, перед ним на столе раскрытая папка. Он встает, когда мы входим, вежливо улыбается и протягивает руку для пожатия.

Хавьер одет с иголочки: на нем безупречно пошитый серый костюм, дорогой галстук, кожаные лоферы. Ему лет от тридцати пяти до сорока, волосы густые с проседью, чисто выбритое лицо, очки в тонкой оправе.

Я понимаю, как выгляжу на его фоне: грязный и потный, глаза в кровавых прожилках, под ними мешки до скул. От меня еще и воняет — резко, кисло, по́том и мочой, вонь камеры въелась в поры. Мне нужно в душ. А потом домой, и валить с этого острова ко всем чертям.

— Мистер Локхарт… — начинает Хавьер с приятным, но почти отстраненным выражением лица.

— Я этого не делал, — перебиваю я. Он должен знать. Это единственное, что ему важно знать. — Мы поссорились, но, когда я уходил, Вайолет была в полном порядке! Клянусь, я к этому непричастен!

Он кивает с доброй улыбкой. Он верит мне. Я обмякаю на стуле. Впервые с тех пор, как я здесь, я чувствую облегчение. Он мне поможет.

— Я разговаривал с прокурором сегодня утром, до того, как приехать сюда, — говорит Хавьер. — Они предлагают сделку. — Он смотрит на меня так, будто это хорошая новость. Я не реагирую, и он продолжает: — Если вы признаете вину, обвинение снизят до непредумышленного убийства первой степени. Пятнадцать лет тюрьмы.

Я смотрю на него пустым взглядом. Что?

— Но я же сказал: я этого не делал. — Я мотаю головой. — С чего мне признавать вину?

Хавьер вздыхает. Он снимает очки и проводит рукой по лицу — от лба до подбородка, будто это дело его уже вымотало.