Книга Ложь за ложью, страница 12 – Софи Става

Мы снова переехали в конце года. В шестом классе я рассказала одной из одноклассниц, что по выходным катаюсь на лошадях. Идея пришла мне в голову после того, как я дочитала «Черного красавчика». «Я тоже!» — радостно воскликнула одноклассница и тут же пригласила меня на выходные в клуб верховой езды. Мне пришлось придумывать одну отговорку за другой, объясняя, почему я никак не могу. Я рассказывала о поездках к вымышленным тете и дяде в горы, об уроках танцев, о ночевках у друзей из старой школы. И так выходило, что вместо того, чтобы общаться с подругами, которые появлялись благодаря моим же выдумкам, я была вынуждена отсиживаться одна в квартире, пока мама работала. В пятницу после уроков я забегала в библиотеку и набирала книги на выходные. Они спасали от одиночества, а вычитанные в них подробности становились новыми нитями той паутины лжи, которую я плела.

Я лгала всю школу, в муниципальном колледже и после. Чаще по мелочи, но все же лгала. Мне давно бы следовало остановиться — я уже взрослый человек, черт возьми, — но нет. Не выходит. Не могу. Я так отчаянно хочу говорить правильные слова и быть тем, кого будут любить, что, как только открываю рот, из него льется не правда, а приятные, как я надеюсь, людям вещи.

И дело не в том, что никогда не было последствий, — сверх визитов к директору школы, разумеется. Я теряла друзей то там, то тут или упускала работу, когда рекрутеры начинали копаться в моем прошлом чуть более тщательно. Я лгу искусно, но иногда ошибаюсь, или находится кто-то, кто опровергает мою историю, и меня разоблачают.

Бывают периоды, когда я почти не лгу. Как правило, после того, как меня уличают. Я пытаюсь измениться, стараюсь быть честной, но проходит неделя-другая — и я вдруг слышу проскочившее у меня лживое словцо, о котором я даже не думала заранее. И я вновь стремительно заступаю на старую колею — будто надеваю любимую футболку. Она сидит на мне идеально. Уютно, удобно, привычно. В другое время, когда все идет хорошо, как на моей предыдущей работе, потребность лгать отходит на задний план. Я все равно лгу, не в силах совладать с собой, но позыв не так силен.

Но есть нечто, из-за чего я чувствую себя еще более ненормальной. Иногда я сама верю своей лжи. Для меня она становится реальностью. Затягивает в фантазию, в сам процесс ее создания, я лежу ночью без сна, продумывая новые детали, и проваливаюсь в грезы, где все мною придуманное — правда. Наверное, проблема в том, что я всегда ощущала: в моей жизни должно быть нечто большее. Я не могла быть просто бедным ребенком без отца. Отец где-то должен существовать. И он должен быть особенным, а значит, я тоже должна быть особенной. Разве не хотелось бы всем нам чувствовать себя необыкновенными?

— Выходит, день удался, — говорит мама.

Это и вопрос, и утверждение. А как иначе? Целая сотня чаевых…

— Угу, — отвечаю я.

День был хороший. Очень хороший. Я подумываю рассказать ей о Джее и Харпер, но воздерживаюсь. Не очень понятно почему. Мама — единственный человек, которому я не лгу. Она единственная, кому я интересна такая, какая есть.

И все же пока я хочу оставить это при себе. Умолчать о чем-то — это не совсем то же самое, что солгать. Так я себя убеждаю.

Мама протягивает мне пульт.