Книга Запретная формула, или Как (не)влюбиться в тёмного мага, страница 32 – Дарья Коваль

— Хорошо. Если мой вариант тебя не устраивает, предлагай свой.

В его голосе отчётливо слышалось сомнение в том, что этот вариант вообще существует, и это немного задевало. Особенно потому, что существовал он уже несколько минут и казался мне значительно разумнее проникновения в кабинет магистра.

— Не обязательно совершать преступление, когда можно просто попросить, — сократила все свои размышления до основного.

Дамиан посмотрел на меня так, словно всерьёз пытался определить, не повредила ли кровная клятва мой рассудок.

— У Вальмона? — переспросил неверяще.

Я ответила ему примерно таким же взглядом.

— У его ассистента, — хмыкнула.

На этот раз пауза между нами оказалась длиннее.

— Фаррена? — удивил своей осведомлённостью тёмный маг.

— Да, у Леонарда Фаррена, — подтвердила я.

Дамиан медленно и тяжело выдохнул.

— Ты серьёзно? — не поверил мне.

— Абсолютно, — заверила.

— Мы сейчас говорим о Леонарде Фаррене, который на четвёртом курсе добровольно переписал весь журнал артефакторской лаборатории, потому что кто-то перепутал порядок регистрационных номеров?

Я не имела ни малейшего понятия, с какой стати осведомлённость тёмного мага простиралась настолько далеко, зацикливаться на том тоже не стала. В конце концов, Леонард Фаррен был довольно известной личностью в нашей Академии. Прославился он, кстати, в основном своей исключительной педантичностью, так что реакция Вальтера на упоминание имени ассистента магистра Вальмона была вполне ожидаемой. Что я и подтвердила по-своему:

— В журнале действительно был нарушен порядок.

— Разумеется, ты знаешь все подробности, — усмехнулся Дамиан.

Я проигнорировала замечание и спустилась со ступеней. Леонард и правда был педантом, каких ещё поискать. Старшекурсник относился к лабораторным правилам примерно так же, как мой дедушка к каталожной системе, то есть с искренней уверенностью, что любое отступление от установленного порядка рано или поздно приведёт к катастрофе, а чаще всего ещё и к неправильно заполненному формуляру.

И всё же у него имелись достоинства. Например, Леонард прекрасно разбирался в артефактах и прикладном мастерстве, был достаточно любопытен, чтобы часами сидеть над интересной задачей, и, насколько я знала, Вальмон действительно доверял ему настолько, что позволял иметь доступ ко многим материалам.

— Он не даст нам трактат, — заключил Дамиан, догоняя меня. — Особенно если знает, что на нём стоит ограничение второй категории.

— Тебе не даст, — поправила я с улыбкой.

— А тебе? — прищурился тёмный маг.

— Мне, возможно, даст посмотреть.

— На основании чего? — скептически выгнул бровь.

Я вновь улыбнулась.

— Вы просто не знаете к Леонарду правильного подхода.

— «Вы» — это кто? — покосился на меня Дамиан.

— Люди, которые пытаются договориться с ним при помощи угроз, давления и аргумента «мы быстро посмотрим и никто не узнает», — сказала, как есть.

— Я ещё ни разу с ним не разговаривал, — помрачнел Вальтер.

— Но собирался бы именно так, разве нет? — перестала улыбаться я.

Он открыл рот, затем передумал спорить. Видимо, потому что мы оба знали, что именно так он бы и поступил.

— И какой же у тебя правильный подход? — сохранил всю свою мрачность тёмный маг.

— Увидишь, — ограничилась простым обещанием.

С Леонардом я познакомилась несколько месяцев назад благодаря Тее. После той истории с закрытым архивом наши пути ещё несколько раз пересекались, и в какой-то момент выяснилось, что за внешностью человека, способного двадцать минут рассуждать о неправильном хранении кристаллических накопителей, скрывался вполне приятный собеседник. Особенно если обсуждать с ним древние артефакты, рунические связки и не заставлять его выбирать между правилами и собственной исследовательской совестью. А ещё я обладала одним небольшим преимуществом, о котором Дамиан пока не подозревал, поэтому вместо лабораторного корпуса я свернула на дорожку к дому.