Книга Бесприданница. Искра Князя, страница 155 – Марина Эльденберт

Сразу же вспомнились слова родственника Д’Амира про брата и искру в Эстель.

— Кто ты такой? — хрипло спросил князь. — Откуда…

В голове отказывалось укладываться то, что происходит. В последнее время для него и так был перебор с чувствами, но то ли дело было в Искре, благодаря которой он разрешил себе их испытывать, то ли в том, что однажды начав, уже не можешь остановиться… Потому что сейчас, когда он смотрел на дракона, на чьей морде искрящимися каплями застывали слезы, он едва мог вдохнуть.

Зато теперь становилась понятна и скорбь, которую он почувствовал, когда умирала Эстель…

Но если Эстель выжила, в чем дело сейчас?

Риаран приблизился к тому, кого увидел впервые. Положил руку ему на морду.

Внутри творилось нечто невероятное: начиная от ярости, которая рождалась от осознания того, кто мог его здесь запереть и заканчивая странным, диким, щемящим чувством близости, которое драконы испытывают только к родной крови или к Искрам.

Он не находил слов.

Он даже не мог зацепиться ни за одну мысль, которая водоворотом, как от магии рованцев, кружились внутри. И ярость, которую Риаран чувствовал сейчас, не была ему знакома.

Потому что она была ледяной, убийственной и очень мощной.

Но больше ничего князь ни подумать, ни спросить не успел. Потому что почувствовал обжигающую боль своей Искры, и это перевернуло его сознание, обращая в дракона.

Он привык контролировать оборот, но сейчас его просто вывернуло наизнанку, и тело трансформировалось самой собой. Последнее, что Риаран успел осознать — это то, что Искры нет в Гронтаре.

Она где-то далеко, этот раскаленный провод тянулся к нему издалека.

И что он потерял счет времени, пока собирался на встречу к Стефану, пока летел туда, обратно, потом искал… брата?

«Я вернусь за тобой», — пообещал он плачущему дракону.

И устремился туда, куда его звало сердце.

Аня

— Держи ее! Да держи же! — заорал Гемрор, багровея от злости: я уже успела забыть, как его неприятная физиономия превращается в злобный помидор. — Она должна это выпить!

Ага, всенепременно!

Может, мое тело и сковала какая-то странная мерзость, не позволяющая мне превратиться в дракона и почувствовать даже свои руки и ноги, но пить эту дрянь я не собиралась. Я плотно сжала зубы, и все попытки разжать мою челюсть не увенчались успехом.

— Вот же тварь! — огрызнулся держащий меня мужчина, и я запрокинула голову, чтобы его увидеть.

Этим кем-то оказался начальник караула, с которым я работала на первом уровне. Разве что одет он был в разы лучше, чем тогда, когда мы с ним сотрудничали, а еще приосанился, и в целом выглядел как какой-то щеголеватый тип из фильма про гусаров.

Разочаровываться в людях всегда неприятно, а в коллегах — вдвойне. Я всегда считала, что те, кто давал клятву защищать и беречь, бороться с преступностью, должны чувствовать за это ответственность.

Или не брать на себя подобные обязательства.

И да, хотя я жила в реальном мире и прекрасно знала, что не все так радужно, как я себе рисую, мне хотелось верить, что с предательством коллег я никогда не столкнусь.

К сожалению, часть дряни попавшей мне в горло, видимо, начинала действовать. Потому что я не просто начала куда-то уплывать, я ощутила странный идущий изнутри жар: при том, что совершенно не чувствовала свою драконицу. И это меня напугало больше всех вместе взятых Гемроров с их пособниками, которых он внедрял на все уровни для стукачества.