Книга Танцовщица для небесного бога, страница 83 – Ната Лакомка

Кивая, что все услышала и поняла, Анджали на самом деле почему-то все время возвращалась мыслями к Джавохири. Ее последние слова звучали в памяти, и это казалось необычайно важным… Нет, Анджали не испугалась потерять силы — наоборот, сейчас она чувствовала себя всемогущей. Оттолкнись посильнее — и взлетишь!.. И все же, в сердце поселилась неясная тревога…

— Анджали, проснись! — встряхнула ее наставница. — Твоя очередь!..

И снова было мгновение, будто прыгаешь с обрыва в холодную воду — Анджали снова вздохнула и нырнула под приподнятый занавес. В этот раз ее встретили с еще большим восторгом, чем проводили после танца ветра. И теперь она чувствовала не одно лишь жадное любопытство зрителей, а еще и тепло, переливающееся от их душ к ее душе. Это придавало сил, придавало живительного вдохновения, как глоток божественной сомы, которая одновременно и опьяняет, и бодрит.

Никогда еще Анджали не испытывала такого душевного подъема, такого сердечного жара. Вознося в танце молитву, ей казалось, что алтарь ее бога не украшен алыми цветами, а объят настоящим огнем. Конечно же, порыв танцовщицы не мог не захватить и зрителей.

— Они с ума сошли! — закричала Сахаджанья, когда Анджали вернулась после последнего поклона. — Ты слышишь, что там происходит⁈ Ты — чудо, моя девочка! Я всегда это знала!

Джавохири стояла тут же — после этого танца полагался получасовой перерыв, и она позволила себе задержаться, чтобы посмотреть на выступление соперницы. На губах ее застыла улыбка, но глаза были холодными, и когда она посмотрела на Анджали, ту словно укололи сотни иголок.

— Теперь можешь утолить жажду, — Сахаджанья уже не боялась смять наряд, и прижимала к себе Анджали изо всех сил. — Теперь главное — не оступись. Делай все, как делала до этого.

Их обогнала служанка, тащившая кувшин, полный воды, подкисленной плодами тамаринда.

— Ты все сделала очень хорошо, — продолжала Сахаджанья. — Госпожа Сарасвати трижды хлопнула после твоего танца…

Впереди раздались визг служанки и грохот и плеск — это она уронила кувшин с напитком. Сахаджанья и Анджали вбежали в комнату, и застыли на пороге, потрясенные чудовищной картиной: прекрасный наряд для арангетрама был разрезан в клочья. Красная ткань с золотой вышивкой валялась лохмотьями, словно подтеки крови.

Услышав крики и шум, в комнату через окно ворвался Коилхарна. Увидев испорченный наряд, он тоже замер, потрясенный.

— Бата! — издала вопль горя служанка, упав на колени. — Что же теперь будет⁈

Сахаджанья не дала ей предаться горю, подняла и толкнула к выходу:

— Быстро, найди и принеси красную ткань. Любую — хоть оторви занавеску на вимане господина Шакры! У меня в доме есть красная ткань с золотом, но быстро ее не привезти…

— Я могу взять виману и слетать, — с готовностью предложил Коилхарна, — никто не узнает.

— Быстро! — велела Сахаджанья. — Отыщешь мой дом, он под баньяном, и забери всю красную ткань, что там найдешь!

Гандхарв выскочил в окно и умчался быстрее ветра.

— Слишком долго, он не успеет вернуться, — Анджали уже пришла в себя, с отчаяньем глядя на погубленный наряд.

Прибежала служанка и плача поведала, что во всем дворце нет ни одной красной тряпки — везде шафрановые и синие драпировки и занавеси.

— Выйти в шафрановом на поклонение Агни — это оскорбление божеству, — процедила Сахаджанья сквозь зубы, глаза ее так и сверкали. — А если Анджали не выйдет вовремя, то сразу же проиграет.