Книга Танцовщица для небесного бога, страница 67 – Ната Лакомка

Выступить на арангетраме на два года раньше! Анджали перестала дышать, до глубины души пораженная подобной честью. Она хотела припасть к ногам дайвики Урваши, преисполненная истинной благодарности, но наставница Сахаджанья опередила ее и упала в пыль коленями, целуя край покрывала, которым была покрыта сана.[2]

— Отмените приказ, госпожа! — взмолилась она. — Вы же знаете, что арангетрам надо готовить год, а до выступления старших учениц осталось всего три месяца!

— Три месяца — более чем достаточно для такого таланта, — сказала дайвики, наклоняя голову к плечу и любуясь Анджали. — А ты станешь ее наставницей. Таково мое желание.

— Госпожа!..

— Ты осмеливаешься спорить со мной? — сказала Урваши удивленно, и Сахаджанья молча отползла на три шага и поднялась, униженно кланяясь.

Едва дайвики, в сопровождении слуг и наставниц среднего звена, удалилась, Анджали со всех сторон обступили ученицы. От восторженных воплей, поздравлений и слов на Анджали словно накатила волна, оглоушив и обездвижив. Хема, орудуя острыми локтями, пробилась вперед и завопила, обнимая подругу:

— Отойдите! Отойдите! Ей надо отдохнуть!

Наставница Сахаджанья вскинула руку, и ученицы отхлынули, подобно прибою.

— Пойдем, — Сахаджанья обняла Анджали за плечи и повела домой.

Хема хотела отправиться с ними, но ей велено было остаться. В другое время Анджали умолила бы строгую наставницу разрешить Хеме пойти с ними, но сейчас девушка была слишком взволнована и не хотела говорить ни о чем ином, как о предстоящем арангетраме. А разговоры о нем — тайна между учителем и учеником.

— Меня допустили до арангетрама! — не могла поверить Анджали, выплясывая перед наставницей. — Я буду танцевать перед богами уже в этом году!

— Чему ты радуешься, глупая девчонка, — вздохнула Сахаджанья, заваривая чай. — Приготовиться к арангетраму — это не скакать на барабане. Пожалуй, госпожа старшая апсара подобрала для тебя задание еще опаснее, чем бахаи на кинжалах. Но как ты справилась? Ведь я никогда не рассказывала тебе об этом танце?

— Я вспомнила, как старшие ученицы обсуждали танец на битом стекле, — объяснила Анджали. — Они говорили, что главное — спокойствие духа, как при медитации, и легкость движений. Я представила себя ветром, парящим над Тринакой.

«Я представляла себя ветром, овевающим господина Шакру, — добавила она мысленно. — И молилась. И молитва была услышана».

— Ты самая удивительная ученица, которую я когда-либо воспитывала, — сказала Сахаджанья.

— Я исполню арангетрам через три месяца и не подведу вас, — поклялась Анджали, принимая прах от ног учительницы.

— Как богам будет угодно, — ответила наставница, благословляя ее.

С этого дня жизнь Анджали изменилась окончательно и бесповоротно. Теперь она посещала лишь уроки артистического искусства и любовных игр, стихосложение и прочие занятия, не имеющие непосредственного отношения к танцу. Вместо пропущенных танцевальных занятий каждое утро на рассвете, еще до восхода солнца, Сахаджанья начинала с ней совершенно другие уроки, которые оказались еще более изматывающими и тяжелыми по сравнению с обычными школьными.

Вчерашние подруги теперь относились к ней, как к божеству, а первогодки, только поступившие в школу, мчались наперебой, чтобы принять прах от ног звезды школы танцев. И даже Джавохири прикусила змеиный язык — ведь теперь Анджали считалась ей равной, и язвить по поводу юных выскочек не было смысла.