Книга Танцовщица для небесного бога, страница 34 – Ната Лакомка

Коилхарна прижался лбом к ее колену, потерся щекой а потом коснулся губами. Пальцы его ласкали стройную лодыжку, потом скользнули по колену — гладкому, как шар, выточенный из мрамора, потом продвинулись выше…

— И не надейся! — отрезала Анджали. — Уговор был — только до колена!

Подавив горестный вздох, Коилхарна поднял на нее взгляд, как побитая собака на хозяина, и вдруг взял ногу Анджали за щиколотку и прижал к себе, потеревшись о ступню членом. Плоть его была напряжена, и неизвестно отчего это взволновало Анджали.

Продолжая смотреть ей в глаза, Коилхарна терся об ее ногу все сильнее и сильнее, лоб его покрылся испариной, и чтобы не стонать, он закусил губу.

Анджали сделала попытку запахнуть шаровары, но он лишь замотал головой и прижался теснее, не позволяя отстраниться.

— Это так приятно? — прошептала Анджали с невольным лукавством, чувствуя полную власть над ним, и пошевелила пальцами.

Нехитрая ласка привела гандхарва в исступление.

Движения его становились все быстрее, и вот он уже дернулся всем телом, припав к колену девушки разгоряченным лицом. Анджали сама была захвачена необыкновенной игрой и совершенно позабыла, где они находятся, и чем грозят подобные запретные развлечения.

Из горла гандхарва вырвался глухой стон, а на ресницы навернулись слезы. Несколько слезинок упали на ногу Анджали и привели девушку в чувство.

Вырвавшись из ослабевших рук гандхарва, она бросилась вон излетающей колесницы, но на пороге оглянулась. Коилхарна лежал на полу, как мертвый. Но лицо у него было умиротворенным и счастливым.

«Вот она — сила власти над мужчинами, — подумала Анджали. — Почему бы и царю богов не поддаться этой власти?»

Своими размышлениями она не могла поделиться с Хемой или Ревати, которые знали о мужчинах лишь по рассказам наставниц — и тайна, и любопытство жгли ее как солнце в полдень.

На одном из уроков, когда наставница Тилар читала ученицам выдержки из трактата «Читралакшена», рассказывая о типах мужчин и поведении, присущем каждому типу, Анджали была особенно внимательна. И чем больше говорила наставница, тем больше Анджали хмурилась.

— Они будут гореть, добиваясь вас, — внушала наставница Тилар. — Они будут петь сладко, как малиновка, и нежно говорить. И клясться. Клясться, что вы — одна на свете, — говорила наставница. — Но получив вас, забудут клятвы.

Анджали передернула плечами, не согласная с этими словами.

— Разве не может быть по-другому? — спросила она.

— Нет, — покачала головой наставница. — Мужчины со временем охладевают ко всему — к красоте, уму, изяществу. Если ты красива, удержишь их на час. Если изящна — на месяц. Умна — на год. Если обладаешь всеми тремя качествами — на три года. Но удержать мужчину на всю жизнь — это неподвластно даже царице богов.

Ученица приготовилась спорить, но в это время подошла наставница Сахаджанья. Ей нужна была помощница, чтобы украсить статуи богов свежими гирляндами. В любое другое время Анджали с радостью сбежала бы с урока под этим предлогом, но сегодня осталась недовольна, когда Сахаджанья назвала ее имя.

Взяв корзину с цветами, Анджали поставила ее на голову и пошла следом за наставницей, досадливо дергая углом рта.

— И не гримасничай, словно обезьяна перед священным зеркалом, — сказала Сахаджанья, даже не оборачиваясь. — Считай, я избавила тебя от очередной порции ударов по пяткам.