Книга Королевская кровь-14. Часть 1, страница 106 – Ирина Котова

— У тебя будет время пересказать мне их все, — обещает он. Подцепляет пальцами ее подбородок и склоняется к ней, и видит как быстро, лихорадочно касается она языком уголка губ. Судорожно бьется венка на ее шее. И он, не закрывая глаз, спускает тонкую лямку ее сорочки…

Опускается темнота.

Люк мотнул головой, которая уже гудела от напряжения. Выдохнул. Луциус сидел напротив, молча попивая из бокала, и туманно смотрел куда-то в сторону.

— Я сегодня, похоже, всю норму выпью, — пробормотал Люк. — Девочки… еще четверть бокала вина, пожалуйста.

— Да чтожжсссс ты таксссс мучаешшшься, — сочувственно прошипела Инри. — Знаешшшь, сссколько у Луциуссса коньяка? Он нас иногда угощал, мы хоть и не красные духи, но тоже можем, не хуже массссел бодритссс…

— Не режьте по больному, — попросил Люк уныло. — Нельзя мне коньяка. Пообещал Инлию. Ничего крепче вина нельзя и не больше бутылки вина в год.

— А, ну разссс пообещалссс, тогдассс ладноссс, — ехидно отозвалась Инри. — Инландеры у нассс такссс обещанияссс держатссс, таксс держатссс…

— Отец все же, — проворчал Люк, — неудобно.

— Ну таксссс некрепче винассс можноссс жесс ссколькоссс угодносс? — деловито уточнила Осси. Люк кивнул. — Тогда ессссть сссидр, — она смазанным ветерком метнулась к шкафу и достала зеленую пузатую бутылку с яблоком на этикетке. И цифрой в 7 градусов рядом с ним.

— Давай сидр, спасительница, — согласился Люк. И пенящийся напиток побежал в опустевший бокал.

— Я не понимал, почему она позволила мне все… и позволяла дальше, — глухо говорил Луциус. — Я хотел этого, я шел к этому, но не понимал. А потом понял. Твоя мать — очень цельный человек, Люк. Если она принимает решение, она придерживается его без колебаний. Она просто полюбила меня и такова была ее плата за любовь.

Мелькали перед взглядом Люка картинки счастья юных отца и матери — яркого и горчащего, скрытого тайной, непозволительного. Посиделки в обнимку в кресле под одним пледом. Пробуждения до зари, чтобы не застала горничная. Рассказы друг другу о том, как прошел день или дни, если не удавалось увидеться скоро. Смех и тяжелая задумчивость. И, конечно же, страсть, страсть, страсть, милосердно скрываемая от Люка хранительницами.

Он все равно чувствовал себя ребенком, подглядывающим за взрослыми в замочную скважину спальни. Пузырьки сидра щекотали небо, и Люк с удивлением подумал «а неплохо!».

— Я был тайным гостем в ее спальне много ночей подряд, и мне не надоедало, мне не хватало. Я таскал ей драгоценности, а она смеялась, но позволяла их на себя надевать. Дни шли за днями, а я терял покой. И осторожность. Уже совсем скоро нужно было ехать к Магдалене с семьей и большой делегацией. Мы должны были провести в Блакории неделю, а затем Лена летом со своим двором переезжала в Инляндию, в Глоринтийский дворец, чтобы поступать тут в наш университет и получать инляндское образование. И заодно начинать участвовать в благотворительных и социальных проектах. Наши отцы решили, что это логично и правильно для будущей королевы и даст ей любви народа. До свадьбы оставалось два года, но готовились к ней сильно загодя… как иначе.

Он невесело усмехнулся.

— Я, понимая, что это невозможно, все равно думал о том, как свадьбы избежать. Это в нашей породе, Люк, это есть в тебе — до последнего пытаться увернуться. Думал о многом — и не о самом достойном тоже. По всему выходило, что надежнее всего Лену скомпрометировать, чтобы это стало достоянием общественности, и тогда свадьба расстроится по естественной причине. Осталось найти исполнителя из блакорийских дворян, который бы взялся за это под магический договор о неразглашении, да такой, чтобы и мой отец не взломал, за большие деньги.