Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 83 – Ирина Котова

— Ради долга? — ответил Стрелковский через несколько минут.

Тандаджи усмехнулся.

— Я не буду делать вид, что я ничего не знаю и не понимаю. Просто подумай вот о чем, друг мой. Долго ли продлилась бы та твоя любовь, если бы не закончилась так… кроваво? Было ли у вас будущее и был бы ты счастлив с тем, что она могла тебе дать? И сейчас будь честен. Если бы… твоя любовь была жива. Но и с Люджиной вы прошли все, что прошли до сих пор. Кого бы ты выбрал?

И как бы ни хотелось Игорю свернуть этот разговор, он проговорил:

— Невозможное условие, Майло. Выбрать одну значит предать другую.

— Как хорошо, что тебе сейчас не нужно выбирать, правда? — заметил тидусс тоном мудреца и допил кофе. — Но если бы ты сейчас выбрал не Люджину, то, может, стоит отнестись к ней с уважением и отпустить ее? Сам не верю, что это говорю, но воспитывать ребенка можно и не находясь в отношениях с его матерью. Наверное, — он покачал пустой кружкой, — это моя слабость к Дробжек.

Стрелковский после этого разговора несколько дней ходил беспокойный. Ходил на могилу к Ирине, смотрел на надпись на ее надгробии. Пошел с работы пешком по мосту через Адигель и долго глядел на воду, вспоминая, как хотел прыгнуть — и понимая, какую ошибку бы совершил, если бы сделал это.

Дома было тихо. Слуги умели быть незаметными.

Он написал Люджине очередное короткое письмо — а потом подумал, что плевать на то, как называется то, что он чувствует к ней. В конце концов, какая разница? Ей нужна помощь и забота, а уж он как-нибудь в чувствах разберется.

И все же каждый день он вспоминал вопрос Тандаджи.

«Кого бы ты выбрал, Игорь, сейчас? И если это не Люджина — может, стоит ее оставить?»

Начало июля, Ренсинфорс, Данзан Оюнович Черныш

Данзан Оюнович Черныш мирно читал последний, еще довоенный выпуск научного журнала из Йеллоувиня, сидя в камере в замке Бермонт. И был вполне доволен происходящим.

Свое заключение маг воспринимал как возможность побыть в тишине. Слишком долго он находился среди людей, и сейчас, что в подвальной камере Константиновского дворца в Иоаннесбурге, на которую Свидерский то и дело накладывал дополнительные щиты и плетения, а Черныш развлекался тем, что постепенно расплетал их, что здесь, окруженный живым камнем замка Бермонт, он наслаждался одиночеством.

Единственный человек, с которым ему хотелось бы общаться, погиб, а все остальные не вызывали у Данзана Оюновича желание к ним возвращаться. Разве что он поговорил бы с Таис еще раз… но ничего. Успеет еще.

Сейчас, когда он потерял почти все, когда почти побывал за гранью и вернулся, когда проводил туда брата, он чувствовал себя более живым, чем много-много лет до этого. Даже в терроре против правителей Черныш участвовал хладнокровно, оценивая все с точки зрения глобальной цели. Последним, что волновало его, была магнаука да соревнование с Алмазом. Но друга больше нет, глобальная цель достигнута, а наука, развитие которой он считал своей миссией, вдруг стала чем-то второстепенным.

Первой целью стало обещание Алмазу позаботиться о его учениках — и желание снова ощутить себя живым. Как тогда, когда они со Старовым стояли плечом к плечу, защищая портал от тени бога.

Что же, ученики получат доступ к его изобретениям и патентам. А вот жить… жить нужно начинать с чистого листа.