Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 40 – Ирина Котова

Побывала Поля и в маленьких городках, где жители смотрели на ее мужа с благоговением, а на нее — с восхищением. И на производствах, и на электростанциях, которые либо ремонтировались, либо осторожно вводились в эксплуатацию. Почти каждый день в первой половине королевская чета в сопровождении секретарей и министров переходила то в один, то в другой линд Бермонта: Демьяну было важно своими глазами увидеть, как идет восстановление коммуникаций и налаживание жизни, поговорить с людьми, похвалить власти или сделать разнос, а Поля слушала, впитывала и постоянно удивлялась тому, как же мирно живут люди-бермонтцы и оборотни-берманы, как строго они выполняют правила сосуществования.

Более того, в части линдов она видела и военнопленных, что держались слегка особняком, но будто бы уже приняли местные правила. Они работали на грязных работах, восстанавливали разрушенное землетрясениями, общались на своем, иномирянском, и лишь иногда обращались к местным, используя корявые бермонтские слова. Полина знала, что их селили отдельно, под надзором, в колониях-поселениях, но создавалось впечатление, что никто особо за ними не смотрит. В столице она тоже их встречала.

— Жителям не страшно жить рядом с ними? — спросила она Демьяна.

— Каждый из пленных принес кровную клятву слуги местному линдмору, — ответил он. — Если он пойдет против хозяина или его людей, у него остановится сердце. Но не жалей их, заноза моя. Им понятны такие правила. Мир, из которого они пришли, еще более жесток, и то, что мы оставили их в живых и позволили здесь жить, кажется им чудом. И слабостью, а, значит, без такой клятвы они бы наверняка принесли бы хлопот.

Супруг, вернувшись с войны, принялся за королевскую работу со всем рвением, и насколько уж Пол была активна, а иногда и она со священным ужасом говорила Демьяну:

— Я не понимаю, как ты выживаешь и все это держишь в голове. Мне от четверти твоего расписания хочется забиться в угол и не вылезать.

— Не принижай себя, — строго сказал он, — ты прекрасно управлялась, пока меня не было. И сейчас так же. Ну и не забывай, что меня этому учили с детства. И самодисциплине, и государственным делам. А уж уделять время семье, — и он посмотрел на нее мшистыми глазами, — я учусь сам.

И правда — как бы ни был он занят, он старался проводить с ней завтраки и ужины, не засиживаться допоздна на совещаниях, ужинать по пятницам в часовне. Как-то Полина пожаловалась, что ей не хватает прогулок, что есть ощущение запертости в замке — и теперь они ходили телепортом в Скё́генскольт — парковую резиденцию Бермонтов в пригороде, огромную, с немощёными дорожками меж высокими соснами, с речушками, перекрытых деревянными мостиками. И с большим-большим домом, настоящим деревянным дворцом, построенном из толстенных золотистых сосновых бревен. Светлым, трехэтажным, с резными ставнями, высокой лестницей, зелеными крышами-луковицами и башнями.

— Сюда семья переезжала с небольшим количеством слуг, когда лето становилось очень жарким, — рассказывал Полине Демьян, показывая дом-дворец, в котором пахло смолой и деревом. И мебель здесь была деревянная, полированная, но некрашеная, на полах лежали большие ковры, стояли диваны и кресла с цветной обивкой, и много-много света попадало из больших окон.