Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 168 – Ирина Котова

На стене Таби повесила фотографии внуков, невесток, и Пади с Диди. За портрет погибшего сына была воткнуто шесть фиалок: Таби разводила их в доме и каждый день обновляла цветы у фотографии.

Как всегда при виде портрета сердце Тандаджи сжалось. Слишком мало времени прошло, чтобы привыкнуть.

Таби все терла спину, и Тандаджи смиренно спросил:

— Может, не пойдем гулять, цветок мой? Я лучше тебе спину разотру.

— Ай, нет, пойдем, я расхожусь, — сварливо ответила жена. Ей было очень нелегко, и поэтому Майло выдерживал и ее плохое настроение, и жалобы, и слезы. Он боялся за нее — все же Таби забеременела на излете репродуктивного возраста, и если мальчишек она выносила легко, то сейчас постоянно требовались и капельницы с витаминами, и ежедневные посещения виталиста — он был сегодня с утра, осмотрел жену, сказал, что все хорошо, и что в течение двух-трех дней начнутся роды.

Майло с Таби спустились вниз, подождали матушку, и вышли к полям у Милокардер, на которых уже лежал плотный южный вечер, полный запахов и пения птиц.

У дома за стеной-визиотелепортом все же были разбиты грядки и на них тут и там зеленели наливающиеся кабачки и тыковки. Это зрелище очень Тандаджи умиротворяло. Как и то, что в разгар накала чувств (семейные ссоры все еще случались, но были скорее уже милой традицией, чем чем-то невыносимым) тидусс, разрулив спор между женой и матушкой, в какой угол детской ставить резного идола духа-покровителя младенцев, мог веско уронить:

А теперь я пойду полоть кабачки.

И дамы замолкали — причина была уважительной.

У дома со стороны гор уже была и детская площадка, а дорожки вдоль полей были обустроены и хожены-исхожены. Владелец поля перед домом пока отказывался его продавать, но Тандаджи неназойливо его убеждал сдаться, попутно думая о том, что человек-то кремень, раз не уступил сразу грозному начальнику внутренней разведки, и не сманить ли его на службу?

Хотя хорошие фермеры нужны государству не меньше хороших агентов секретной службы.

Гуляли обычно неспешно и долго — огоньки выстроившихся вокруг полей домов аристократов и обычных местных жителей не давали потеряться, дневной южный зной сходил — хотя Таби любила тут бывать и днем, вспоминая свою жаркую родину. Часто встречали таких же прогуливающихся, в том числе и нянь с колясками. Вдоль нарезанных аккуратными квадратами полей давно проложили асфальтовые пешеходные дорожки — а кое-где были и грунтовые широкие дороги для проезда комбайнов и тракторов. Над дорожками висели фонарики, вдоль стояли скамейки и широкие качели под навесами — все для того, чтобы местным отдыхающим было удобно.

Тандаджи долго не мог взять в толк, почему именно это место стало так популярно и именно сюда был построен первый визиотелепорт из дворца Рудлог, выходящий прозрачной стеной из одной из общих гостиных Семейного крыла. Ну, вид на горы, ну, пшеничные поля, и что? Такой же визиотелепорт с видом на море казался куда более разумным вложением немалых, очень немалых средств.

Но потом тидусс, подняв архивы, узнал, что Константин Рудлог, дед нынешней королевы, в одной из поездок по своим южным владениям воспылал к местной держательнице гостиницы и трактира. Якобы кортеж короля остановился тут между двумя городками, потому что его величество ощутил внезапное желание приобщиться к простой пище. И приобщился.