Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 150 – Ирина Котова

Солнце, словно в насмешку, светило ласково и ярко, и птицы пели так светло, будто и не о смерти тут шла речь. Сильно пахло разогретым камнем, травой и землей.

— Знаете, — Святослав Федорович вдруг понизил голос, — почему мне не нужна другая женщина? Потому что Ирина была не единственной моей любовью. Я всю жизнь влюблен в искусство, в рисунок, в архитектуру, я испытываю высочайшее наслаждение, когда творю. Как думаете, не предательство ли, что после смерти Ирины я смею рисовать? А еще я люблю наших детей. Всех шестерых, хотя по крови я отец только одной. В моей жизни, Игорь Иванович, и без Ирины много любви. А у вас?

— Это совсем иное, — пробормотал Игорь Иванович.

Святослав усмехнулся.

— Вы сами построили себе тюрьму и не хотите посмотреть на свет. Послушайте меня, я ведь не слепой, я все понимаю, и я многое видел и осознавал… Но Ирину нельзя было не любить, ей нельзя было не восхищаться, и может кто-то посчитает меня безумцем, но мне тепло оттого, что мы с вами понимаем, как это было — любить ее, — он говорил с неожиданной для его обычной мягкости и спокойствия горячностью. — Что есть тот, с кем можно это вспомнить. И поэтому мне не все равно. Почему вы считаете, что любовь может быть только одна, почему считаете все остальное предательством? Возможно, — он усмехнулся, — вам станет легче, если я скажу, что точно знаю — Ирина любила меня. В ее чувствах ко мне не было пылкой страсти, но мы любили друг друга как близкие, родные люди, и мы делали все, чтобы другой был спокоен, здоров, счастлив. Понимаете? Мы были так близки, что никакие ее… — Он покосился на рабочих, которые курили далеко, за оградой, и все же выбрал нейтральное слово, — … особенности не могли эту близость сломать. И если она позволяла себе… любить не вас одного, то, может, и вы себе это позволите? Если вам нужно моральное оправдание?

— Нет, — ответил Игорь. — Не нужно. Наверное, я так долго не могу все это отпустить, ваше королевское высочество, потому что виноват, потому что не смог ее защитить.

— Я ведь был там и все помню, — проговорил Святослав. — И тоже не смог, Игорь. Но сейчас… сейчас ведь, когда прошла война, когда вернулся Жрец, ведь ясно, что мы бы и не смогли? Что все это было божественной задумкой, не так ли — а, значит, не было вариантов ей остаться живой? — Он склонился и погладил могильный камень. — Знаете, в чем я нахожу утешение, полковник? В том, что пока мы здесь льем по ней слезы, она уже, возможно, давно переродилась и сейчас мальчишкой или девчонкой бегает где-нибудь в Бермонте или на Маль-Серене. У нее любящая семья, она или он вырастет, найдет супруга, родит детей… у нее своя жизнь, а у нас своя, Игорь.

Игорь невольно улыбнулся.

— Или, может, — продолжил Волков, тоже улыбаясь, — она все еще отдыхает в загробном мире под крылом у Черного Жреца. А когда придет время, родится у кого-то из наших с ней девочек. Или, чем боги не шутят, у вас с вашей супругой, Игорь Иванович, и вы сможете продолжать любить ее, но уже ребенком?

— Мы об этом никогда не узнаем, Святослав Федорович, — ответил Игорь. Но на душе стало тепло и светло.

Святослав нерешительно положил ему руку на плечо. Похлопал.

— Приходите сюда, когда будет открытие памятника, — сказал он. — И вообще, приходите. Но не часто. Ирина ушла и нам ее не нагнать. Она уже на следующей станции, Игорь Иванович. А мы должны обживать эту.