Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 142 – Ирина Котова

Рудложских гвардейцев в Вейне, к слову, прибавилось — через неделю после коронации венценосная сестра прислала Марине еще семьдесят — чтобы была, как и положено, королевская сотня.

Да и в целом население замка Вейн заметно выросло, и Ирвинсу вместе с Жаком Леймином и при содействии леди Лотты пришлось попотеть. Нужно было разместить все службы так, чтобы у семьи короля не было ощущения, что они живут в многоквартирном доме под прицелом сотен глаз. Переднюю, смотрящую на море часть Вейна оставили парадно-семейной, с исключением — детским садом на втором этаже,службы разместили в четырех этажах задней половины, открыли задний и боковые выходы для госпиталя.

В госпитале все меньше становилось военных — боевые действия почти прекратились, — и все больше тех людей, которые возвращались из лорташского плена. И рожениц, которых направляли в Вейн, потому что не везде еще восстановили родильные дома.

Доктор Лео Кастер, конечно, уже придерживал палату для Марины, но рассчитывал, что к октябрю, когда стоял предварительно день ее родов, и родильное отделение рассосется. Пройдет время, и в госпитале в Вейне отпадет необходимость.

— Мне будет жаль, если сложившаяся тут уникальная команда распадется, — как-то задумчиво сказала Марина на семейном ужине, и Люк тут же напомнил, что обещал ей госпиталь между Вейном и фортами.

Марина улыбнулась ему так нежно, что леди Лотта тоже улыбнулась. Ей было очень тепло наблюдать эту любовь — хоть эти глупые дети и натворили дел. Но когда дети были умными? И она сама не была.

Люк снял с нее блок, поставленный Луциусом-старшим, почти три недели назад, и леди Лотта поняла, что даже не осознавала, под каким прессом страха жила все это время, как ей приходилось контролировать себя, сколько раз она чувствовала онемение на языке, когда ситуация располагала к тому, чтобы проговориться. Люк очень переживал перед тем, как начать снимать с нее запрет — хотя рассказал, что уже был и у мага Черныша, и у Джона, и успешно снял блок с них.

— За них я не боялся, — сказал он с нервным смешком тогда, — а за тебя боюсь, мам. Вдруг что-то пойдет не так?

— Все будет хорошо, — пообещала леди Лотта, хотя и ей было страшновато. Люк так и метался по ее гостиной туда-сюда, пару раз выходил покурить на балкон, и она затаенно вдыхала тонкий запах табака и грустила. А когда он вернулся, поманила его к себе, погладила по волосам склонившегося сына и сказала:

— Все получится. Луциус делал это так же просто, как ты куришь.

И у него действительно получилось. Когда сын, прикрыв глаза, расплетал что-то в ее голове, что отдавалось иголочками боли, леди Шарлотта смотрела на него и улыбалась. А когда закончил — обняла его и почувствовала, как он был напряжен — и как разом расслабился.

— Кто мой отец, мам? — глухо спросил он. Короткие волосы его были влажные от пота, и леди Лотта подула на них, погладила, прежде чем ответить.

— Луциус Инландер, Люк.

И ей стоило больших усилий не всхлипнуть от того, что она наконец-то могла произнести это вслух.

— Расскажешь мне, как ты это все пережила? — попросил он, подняв голову. Глаза его блестели и от усталости, и от любопытства.

— Конечно, — успокоила его леди Лотта. — Но, — она посмотрела на часы на камине, которые показывали уже около десяти вечера, — может, ты сейчас пойдешь к супруге, а мы поговорим в более удобный момент?