Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 128 – Ирина Котова

Дни были однообразны — подразделение прочесывало леса, задерживалось в городках, проверяя, не осталось ли там иномирян и инсектоидов и шло дальше, к горам. Они уже поднимали к небу скрытые дымкой вершины на горизонте, и Ровент каждый день в ясную погоду любовался ими. Он горы любил так же, как Лариди — море.

Но спроси его, что бы он выбрал, если бы пришлось выбирать — горы или Церсию? И он, взрослый уже мужик, полновластный барон своих земель, боец, не смог бы ответить. Так она его зацепила, такой трепет и любовь вызывала.

Из Бермонта от сына пришло известие, что жена Хиля Свенсена, Тарья, родила, и Ровент, поморщившись — все же пора было выплатить виру и повиниться — велел сыну послать Свенсену, его жене и ребенку подарки. И написать записку, что отец желает доброго здравия и надеется, что после окончания службы госпожа Свенсен его примет и примет его извинения.

Ответа не было, но Ровент его и не ждал. Виру он выплатит и все останется в прошлом. А пока задача его здесь, и сердце его здесь.

И вот все сошлось — выдался свободный день. Солдаты Ровента проверяли подвалы и дворы нескольких занятых городков, и в одном из подземных гаражей разоренного аристократического поместья нашли частный листолет. Гараж иномиряне то ли не заметили, то ли не смогли вскрыть — и Ровент не смог отказаться от этой возможности, хотя управлял листолетом всего несколько раз: в горных долинах Бермонта аппараты были почти бесполезны, так как имели ограничение по набору высоты относительно уровня моря.

Берман сам сел за штурвал и полетел тремя сотнями километров на восток, туда, где по его сведениям, работало подразделение Лариди. А в подарок повез он ей новенький синий платок с красными маками, который выменял у старушки на стихийном рынке в одном из городков на два военных пайка. Жителей занятых городков и так кормили, а Ровент был готов расплатиться деньгами или работой. Но тем, кто пережил голод, любой запас еды был нужнее.

Ровент сам по возможности уходил охотиться, как и другие берманы, поэтому пайки у него копились — и он иногда вот так выменивал на них что-то или отдавал в общий котел.

Спустя пару часов показались внизу ратуша и красные кирпичные домики городка, в котором остановилась Лариди. Близко клубилась грозовая туча, под которой стояла темная завеса дождя, и раскаты грома проникали в кабину. Как бы было хорошо побегать медведем под дождем, почесать бока о сосны в лесу…

Ровент хлопнул себя по спорья́ну, кошельку из кожи, который берманы носили поверх гъёлхта, ибо карманов национальный наряд не предусматривал: там и лежал платок. А затем направил листолет вниз, к свободному месту на площади (та была заставлена военными машинами и полевыми кухнями, у которых толпились солдаты и местные жители) шагах в сотне от ратуши. Где еще могла быть Церсия, как не там?

Серенитка, окликнутая им, подтвердила, что подполковник Лариди — внутри. Но он и сам ее видел уже в окно второго этажа, о чем-то разговаривавшей с невидимым собеседником. Ровент ускорился, когда Церсия, словно почуяв его, глянула в окно, замерла с нечитаемым взглядом, не отреагировав на его поднятый в приветствии кулак, а затем, что-то коротко сказав собеседнику, исчезла из проема. Наверняка пошла его встречать.