Книга Королевская кровь-14. Часть 2, страница 100 – Ирина Котова

— Что было дальше? — ушел с опасной темы Люк.

Джон Кембритч снова приговорил вино в бокале и продолжил:

— Дальше все просто. Удивительно, как все просто, когда у тебя есть несколько миллионов, Люк. Я, пользуясь деньгами, за которые продал свою свободу, восстанавливал графство Кембритч. Сложнее всего было расстаться с девушкой, с которой я тогда встречался — я так и не смог с ней поговорить, все откладывал и откладывал возвращение в Лесовину. Я исполнял свои обязательства — ездил в Мелисент раз в неделю, но с твоей матерью мы оставались чужими людьми. Я был там чужой, меня там не ждали. Нет, — он увидел взгляд Люка, — твоя мать всегда была сердечна и приветлива. Слишком у нее хорошее воспитание. Но я отчетливо знал, что без меня ей лучше, чем со мной, и мои приезды она терпит. Так же, как я тяготился необходимостью навещать ее. И так, Люк, — он отпил из бокала и вновь посмотрел в стену, — продолжалось долгие годы. Когда родился ты, я стал ощущать себя очевидно лишним. Мне пришлось поговорить с Шарлоттой и ее отцом, объяснить, что если ты — мой сын, то будет странно и нелепо, если ты вырастешь, едва перемолвившись со мной парой фраз. И моей репутации, и репутации Дармонширов это повредит и вызовет ненужные подозрения. Так мне позволили хотя бы брать тебя на руки и проводить с тобой время.

Он усмехнулся.

— Не скажу, что я жаждал этого. Я до сих пор с трудом понимаю, как обращаться с детьми. Но я твердо был настроен исполнить свою часть договора. С Шарлоттой мы продолжали оставаться чужими людьми, хотя для всех периодически спали в одной постели. Я понимал, что она любит другого мужчину, и старался сделать наше взаимодействие хотя бы сносным. Мы были заложниками, случайными соседями, которые на всю жизнь оказались рядом, и вынуждены были к этому приспосабливаться. Нам не о чем было говорить, и мы вели светские беседы, нам просто неинтересно было друг с другом. Все ее внимание, вся ее любовь оказались направлены на тебя. И через три года мы оставались такими же чужими — когда пришел срок, я просто не смог настоять на исполнении супружеского долга. Это было бы насилие, а я, при всех своих недостатках, не насильник.

Люк вздохнул и снова лизнул вино. Откровения о личной жизни матери его по-прежнему не радовали.

— Прямо говоря, — продолжил лорд Джон, — по-настоящему мужем и женой мы стали только после того, как ты уехал в училище, Люк. Я старался быть тебе достойным отцом, но, похоже, слишком пытался в короткое время вложить в тебя, каким нужно быть. Мы иногда ссорились из-за этого с Шарлоттой, ты же злился на меня, я для тебя тоже был чужим.

Люк слушал, сравнивая свои детские впечатления, и то, что рассказывал отец. Люк действительно его не принимал. Да и как он мог воспринимать родным человека, которого видел раз в неделю, и который постоянно пытался читать нотации?

— Шарлотта после твоего отъезда была сама не своя, она безумно переживала, и я тогда смог стать ей… не другом, нет, но, скажем, человеком, который поддержал ее. К тому времени мы привыкли друг к другу, как привыкают старые дальние родственники, мы смирились, что надолго рядом. Не скажу, что мысли о разводе не посещали меня — я думал, что когда умрет Луциус Первый и твой дед, мы сможем с твоей матерью обговорить развод… но я был уже заместителем главы партии и он собирался уходить с должности, и я был одним из претендентов. Развод мог бы уничтожить все мои амбиции. Да и я уже стерпелся. И мать твоя не хотела развода. Ее почему-то устраивал брак со мной.