Книга Путь пиона. Двадцать дней цветения, страница 44 – Ната Лакомка

Он вышел из хижины, не дожидаясь ответа, а я задумчиво облизнула кончики палочек.

И откуда он знает про боярышник?.. Впрочем, боярышник любят все. Особенно в сахарной корочке.

Конечно же, я не стала купаться в пруду, хотя очень хотелось смыть с себя пыль и грязь, выполоскать волосы и платье. Я не стала купаться, не стала раздеваться на ночь. Потому что неразумно делать это, проводя ночь в горах, наедине с мужчиной.

Пусть даже этот мужчина спас меня и признался в любви.

Смешно. Как можно верить словам демона о любви?..

Сколько преданий рассказывают, сколько легенд записано в старинных книгах о том, как демоны обольщали человеческих дев. И как потом были наказаны те доверчивые, которые позабыли, что верить демонам нельзя.

Я слишком хорошо об этом помнила, и на всякий случай спрятала в складках одеяла кухонный нож. Едва ли это скромное оружие помогло бы мне против того, кто одним ударом пронзил Хуэй Фэна насквозь, но так я чувствовала себя не совсем беззащитной.

Кто знает, как поведёт себя демон, когда нам предстоит провести ночь под одной крышей?

Но раньше Безумного Демона пришла гроза. Да какая!.. Таких гроз я никогда не видела и не слышала!

Она налетела стремительно и быстро, сначала разметав лепестки пионов, пролившись дождём, а потом со всей силой набросилась на горную хижину.

Мне казалось, гром раздаётся прямо над головой, и вот-вот молния ударит точно в крышу.

Я сидела на единственной в хижине постели, не раздеваясь, обняв колени и подтянув их к груди, и вздрагивала от каждого громового раската, от каждой вспышки молнии.

Гроза бушевала, явно не собираясь успокаиваться, а Безумный Демон всё не возвращался. И я уже не знала, чего боюсь больше — того, что он придёт, или что может не вернуться никогда.

Если я осталась одна, то кто защитит меня от непогоды? Кто убережёт голода? от демонов, которым почему-то надо меня убить? Кто вернёт меня домой?..

Ветер выл почти как живое существо и задувал во все щели, будто хотел пробраться внутрь. Бамбуковые стены поскрипывали, выдерживая его порывы, но свеча почти сразу погасла. И хотя вспышки молний разгоняли темноту, легче мне от этого не было.

Только под утро, когда гроза, наконец, успокоилась и унеслась дальше, мне удалось задремать, свернувшись на чужой постели клубочком и вздрагивая при каждом шорохе.

В одно из таких тревожных пробуждений я обнаружила, что ставень с окна убран, всё залито ярким солнечным светом, и что я теперь не одна.

Вскочив, я увидела Безумного Демона. Он стоял на коленях возле очага и выгребал остывшую золу. Он старался делать это осторожно и тихо, но всё равно стукнул скребком о камень.

— Где ты был?! — воскликнула я охрипшим спросонья голосом.

Демон на мгновение замер, а потом снова начал выгребать золу.

Волосы у него были мокрыми, и вся одежда была мокрой, а на столе лежала на большом зелёном листе рыба в серебристой блестящей чешуе.

— Если проснулась, можешь умыться, — сказал демон, не оборачиваясь, — а я пока приготовлю поесть.

— Не надо ничего готовить! — ответила я сердито, потому что неприятно, когда застают спящей и растрёпанной. — Ты обещал сегодня вернуть меня домой! Возвращай!

Он опять замер, а потом покачал головой и сказал:

— Не получится.