Книга Хозяйка княжеского дома, страница 40 – Мстислава Черная

Может, Даниэль нарочно меня провоцирует? Защитничек, а…

— Больше ничего подобного ты мне не скажешь, – зло ухмыляюсь я. – Предупреждаю сразу, что если позволишь себе подобные выражения, когда у тебя голос прорежется, накормлю кляпом.

Даниэль медлит и вдруг соглашается на кляп.

Упёртый манипулятор…

Я больше не в настроении устраивать из подогрева масла шоу, поэтому я плюхаюсь обратно и не пытаюсь держать ложку у мужа на виду, держу как мне удобно. Впрочем, нарочно я не прячу.

Даниэль снова “неткает”, но я игнорирую. Надоело.

Я перечитываю рецепт ещё раз.

Обдумываю то, что сказал Даниэль. Перечитываю.

С чего я решила, что татушку надо рисовать после принятия масла?

— Руны и масло должны работать одновременно? – доходит до меня очевидное.

Даниэль соглашается.

— Значит, поворачивайся спиной.

Сам он повернуться, конечно, не может, я помогаю – отбираю плед и простынку, играющую роль рубашки и одеяла одновременно, осторожно укладываю Даниэля на живот, а голову поворачиваю.

Красивый у мужа изгиб позвоночника…

Так, не отвлекаться. Ещё не хватало ошибиться с рунами.

Рисунок на полупрозрачной подложке – это хорошо. Линии отрыва нет – это плохо. Ножницы вместе с нитками-иголками лежат в отдельной коробке, так что проблем не возникает, пока я не перехожу к следующему шагу. Переводную татушку нужно намочить, а я тёплой воды не приготовила. Воспользоваться комнатной, кипячёной? Нет, кипячёная пусть будет. Я приношу с кухни холодную и подогреть не решаюсь.

— Извини, но придётся потерпеть, – предупреждаю я.

Никаких обливаний холодной водой. Я располагаю листок так, чтобы вертикальная линия совпала с позвоночником. Руны лягут на область лопаток и поднимутся вверх, к основанию шеи. Наносить тушь рекомендовано снизу вверх.

На всякий случай я перепроверяю, чтобы убедиться, что всё сделала правильно.

— Готово… Сейчас может быть неприятно.

Воду я лью тонкой струйкой. Мне не надо устраивать водопад, мне надо, чтобы подложка намокла. Лишнее поймаю носовым платком. Я выжидаю минуту, подцепляю уголок и медленно тяну. Подложка отлипает, рисунок остаётся на коже.

Вот теперь масло и тушь, самый ответственный шаг.

У меня уже получается чувствовать магию, и я тяну её из окружающего пространства, пропускаю через себя и направляю в ложку, точнее, через ложку в кубик. Поначалу ничего не происходит. Магия словно в пустоту уходит, и даже ложка не нагревается, но я продолжаю, и вскоре замечаю, что поверхность кубика меняется – уголки оплывают, форма медленно, очень медленно деформируется. Выступают тягучие капли как на горящей восковой свече, и постепенно масло растекается по ложке, но оно всё ещё слишком плотное. Я, не прекращая нагревать, сверяюсь с рецептом и продолжаю.

Проходит ещё минут пять. В ложке получается мутная желтоватая водичка.

От воспоминания, как я слизнула всего одну каплю, меня передёргивает.

Но в рецепте сказано, что ёмкость должна потеплеть, а ложка всё ещё холодная.

Я продолжаю.

Даниэль лежит, ждёт…

Сосредоточившись на температуре ложки, я упускаю момент, когда всё меняется. Желтоватая водичка становится сперва прозрачной, а затем вдруг белеет и оттенок уходит в отчётливую синеву, одновременно исчезает запах трав, сменяется грозовой свежестью.

— Готово! – радостно объявляю я.