Книга Хозяйка княжеского дома, страница 38 – Мстислава Черная

При нём выпускать настоящие чувства – нельзя.

Каково Даниэлю будет услышать, что мне плохо? Я только заставлю его ещё больше мучиться собственной беспомощностью.

Позитив ведь тоже своего рода лекарство.

— Что я покажу… – повторяю я, пытаясь подогреть интерес.

Я как спектакль одного актёра разыгрываю.

Рулон и тушь я откладываю, они завлекательно не выглядят.

Хм, а в книге Даниэль разбирался в рунах?

Я демонстрирую кубик масла, пока ещё плотный, держащий форму.

— Знаешь, что это? – я стараюсь медленно поворачивать ложку так, чтобы кубик было удобно рассмотреть.

У Даниэля расширяются зрачки.

Он опознал?

На лице ничего не отражается, взгляд неизменно пустой. Но то, что отвечать муж не торопится, смотрит на брикет и медленно непроизвольно смаргивает, говорит о многом. Я беру Даниэля за руку, касаюсь запястья, нащупываю пульс. Его сердце бьётся учащённо.

Эмоции или отрава действует?

— Не знаешь? – минуту спустя я всё же напоминаю о себе.

Муж снова выдаёт сдвоенное да-нет.

— То есть ты не уверен? – догадываюсь я. – Вроде как не подделка. Давай попробуем? Если честно, я подозреваю, что навредить больше, чем есть, вряд ли возможно.

Вру.

Навредить легко, но, по-моему, риск оправдан.

Я могла бы не спрашивать Даниэля… Я не представляю, что буду делать, если он вдруг откажется. Буду уговаривать? Заставлю съесть вопреки его мнению?

Ответ – нет.

— Почему?! – я смотрю на Даниэля… как на идиота. Он, что, не хочет встать на ноги?!

— Даниэль…

Как он мне объяснит, лишённый дара речи?!

Я столько старалась…

Я зла.

— Даниэль, почему нет? Ты считаешь, что это вредная подделка? Ты думаешь, что лекарство навредит? Или ты думаешь, что ложки не хватит? В рецепте сказано, что нужно принимать каждый день, у меня целый брикет.

Даниэль просто смотрит.

— Лекарство надо растопить, я знаю. Пробуем?

Но Даниэль снова отказывается,

— Почему?! – я плюхаюсь на диван. – Так, давай по буквам.

“Нельзя без направляющего”.

— Без целителя? – уточняю я.

Даниэль медлит, но соглашается. То есть термин я выбрала не совсем удачный. Зато теперь понятно, почему масло шло в комплекте либо с рунами, либо с одноразовыми амулетами.

— В рецепте ещё руны, – я демонстрирую ему картинку. – Будут вместо направляющего. Что скажешь?

“Тебе опасно”.

Он серьёзно?! На пороге смерти он думает о моей безопасности?! Он ведь понимает, что если не я, то никто?

— Даниэль, целителя у нас не будет, только руны, и только я могу их нанести.

Нет.

— Что теперь нет? – я начинаю перечислять буквы не скрывая злого раздражения.

“Запрещаю тебе рисковать”.

Он… что?! Мне требуются нечеловеческие усилия, чтобы дописать фразу. Я не то что на первом слове, на первых слогах выбешиваюсь, внутри скручивается жгучий протуберанец чистой ярости.

Глазам не верю…

Выискался запрещатель.

Краем сознания я даже понимаю, что почти наверняка Даниэль пытается меня защитить и пишет из самых лучших побуждений, что сейчас он не может быть многословным и мягко убеждать, упирая на логику, объясняя последствия, что как князь он вообще-то имеет полное право запрещать кому угодно и что угодно. Но от здравого смысла я отмахиваюсь как от назойливой мухи, я киплю и думаю только о том, как не ошпарить дорого супруга и не ошпариться самой. А ещё я испытываю что-то подозрительно похожее на восхищение – каков мужчина, в его-то зависимом положении и всё равно смеет быть упрямым и неудобным.