Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 76 – Мстислава Черная

— Кулоны с опалом носят только мужчины. У жриц-эльфиек камень кошачий глаз.

— Не подделка? —  осторожно уточняю я.

Дан наверняка и сам о подобном подумал, но, мне кажется, сейчас та ситуация, когда лучше спросить глупость, чем не спросить, и что-то важное будет упущено.

— Нет, —  Дан проводит над кулоном открытой ладонью. —  Во-первых, статусные артефакты подделать невозможно. Мне неизвестно ни одной успешной попытки. Во-вторых, ты ещё не умеешь так, научишься. Прах принадлежит чистокровному эльфу. Проклятье…

— Я могу спросить, Дан?

Я понимаю, что мои вопросы неуместны…

— Спрашивай, —  Дан поднимается и подаёт мне руку.

— Я думала, что эльфы носят только светлую одежду. И кулон должен быть не серебряным, а золотым.

— Поэтому я и ругаюсь. Смерть жреца на нашей территории сама по себе пахнет дурно, а выбор цвета… Ты права, эльфы одеваются только в светлое. Тёмные ткани и серебро для погребения.

— То есть… жрец знал, что погибнет?

На самом деле не удивительно. Он рвал саму ткань мира. Каким бы сильным магом ты ни был, ты всё равно остаёшься живым существом, песчинкой перед могуществом стихии.

— Всё хуже, Карин. Живые не облачаются в тёмную одежду. Это абсолютное правило. У нас был жрец-нежить.

Я выдаю не менее красочные ругательства —  я не могу понять масштаб катастрофы, но я не сомневаюсь, что всё гораздо хуже, чем я могу себе представить.

Дан морщится, оглядывается на экипаж.

Я тоже оглядываюсь —  кучер проснулся, крутит головой.

— Дан… —  я хочу рассказать, что именно я видела. Я уверена, что это важно. Но Дан меня перебивает.

— Карин, пожалуйста, нужно немедленно пригласить стражу и отравить сообщение в отделение. А должен оставаться здесь.

И что будет, если появится ещё один жрец? Дан сможет “договориться” с мраком? Ха, Дан не будет дожидаться, когда жрец завершит чары и примет меры, Дан будет действовать.

Кивнув, я оставляю Дана у калитки, а сама забираюсь в салон экипажа. И лишь, когда экипаж выезжает на соседнюю улицу, до меня доходит, что Дан очень ловко выпроводил меня из опасного места. Зачем ехать мне, когда передать сообщение может и кучер?

Ладно, если Дану спокойнее спровадить меня, я не буду спорить. К тому же именно я могу рассказать, что произошло —  кучер-то спал. Всё правильно…

Экипаж поворачивает.

Дорога до отделения стражи занимает минут десять.

— Прибыли, сеньорита! —  обращение кучера неожиданное.

Я спускаюсь на мостовую, щурюсь от яркого солнца, брызнувшего прямо в глаза. Отделение стражи передо мной. Но едва я делаю шаг, откуда-то сбоку раздаётся крик:

— Газета “Столичный вестник”! Сеньорита, ваш комментарий! Что происходит на кладбищах Огла? Нас поразила новая некро-эпидемия?

Глава 39

Почему он спрашивает меня?!

Никакая эпидемия нас вроде бы не поразила. Началась очень грязная возня… Но я прекрасно понимаю, что говорить об этом газетчику нельзя. А что говорить? Игнорировать неудобно, но мальчишка настолько назойлив, что я равнодушно отворачиваюсь и прохожу мимо.

— Сеньорита! Почему вы молчите? Город в опасности? Чего нам ожидать от новой “костянки”?

Я скрываюсь в отделении стражи и выдыхаю —  за мной газетчик не идёт. Надо будет спросить у Марка, неужели лезть напролом и чуть ли не за руки хватать обычное дело? Впечателние неприятное.