Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 51 – Мстислава Черная

Когда горничная возвращается, Дан очень аккуратно отсылает Кэрри с ней — умыться, привести себя в порядок.

Мы остаёмся с глазу на глаз, и Дан молниеносно вспыхивает.

— Терпеть не могу эту приторную дрянь! — заявляет он мне и, крутанувшись на пятках, скрывается в глубине дома.

Я с недоумением смотрю ему вслед. Зачем мне знать, что ему не нравится шоколад? Мне, кстати, нравится, и я с удовольствием допиваю не только свою порцию, но и вторую, с клубникой.

Ждать, когда за мной спустится Энни, я не вижу смысла. Едва ли она единственная служанка в доме, а значит, я найду, кто меня проводит. И не в выделенную мне комнату. Хотя за окном вечер, и я устала после тяжёлого дня, я не смогу расслабиться, пока не вернётся Марк. Чем бестолково шарахаться от стены до стены, ежеминутно выглядывая в окно, лучше пойти в библиотеку.

Снять концертный зал — это отлично.

Но с чем я буду выступать?

Пока я буду ждать, я сочиню первую пару песен. К концерту же надо подготовить минимум десять.

Глава 26

Отыскать библиотеку не составляет труда —  меня послушно провожает случайная горничная.

Мне не нужны книги, я сажусь за рабочий стол, где меня ждут писчие принадлежности и стопка листов бумаги. Дан модник до корней волос —  писать мне предстоит серебряным стилом, увенчанным лунным камнем, а бумага хрусткая, белая, будто срез с сугроба, сияющего в солнечных лучах.

Бумага настолько красивая, что я не сразу осмеливаюсь прикоснуться, но всё же ставлю точку.

О чём я хочу петь?

Уж точно не о луне.

Ответ приходит из глубины души и мгновенно, едва ли не раньше, чем я мысленно завершаю вопрос. Я буду петь о свободе и об исполнении желаний. Это то, о чём я действительно хочу рассказать миру.

Первая песня будет называться…

— Я в клетке, но расправлю крылья, —  вместо названия получается первая строка. Ну, пусть называется по первой строке.

Я продолжаю писать.

Строчки не ложатся ровно. У меня получаются обрывки фраз, сбитый ритм, провалы рифмы, но я не задумываюсь, выплёскиваю на бумагу всё, что приходит на ум. Мне нет нужды писать набело, потом из обрывков я соберу песню.

Волнение за Марка не исчезает, но я увлекаюсь настолько, что не отвлекаюсь, и отрываюсь от исписанных листов лишь когда со стороны окна раздаётся стук колёс по мостовой. Я поднимаюсь и подхожу к стеклу, выглядываю. Библиотека располагается в угловой комнате —  вид открывается на проулок и на улицу. Прильнув, я вижу, как экипаж останавливается перед парадным входом, и наружу выпрыгивает мальчишка. Издали в темноте, развеиваемой магическими светильниками, я вижу только силуэт, но у меня ни малейших сомнений, что вернулся Марк. Сколько времени прошло? Думаю, достаточно. Листов я исписала не меньше десяти.

— Ха. Я теперь буду на каждом шагу на тебя натыкаться?!

В библиотеку вошёл Дан.

— Ты сам предложил комнату в крыле, вместо флигеля, —  развожу я руками.

— Уже жалею! —  рявкает он.

Я смотрю на Дана.

Ему ничего не стоит отправить меня в гостиницу или хотя бы во флигель, но несмотря на возмущение Дан этого не делает.

Какой-то он странный. То злится, то… настоящая лапочка.

— Я пойду.

— Нет, ученица, не пойдёшь, —  цедит он, проходит к стеллажу и вынимает с разных полок одну за другой три книги, а затем относит к столу. —  Изволь до конца недели прочитать, и я буду спрашивать.