Книга Негодная певица и некромант за клавесином, страница 107 – Мстислава Черная

— Голову чуть выше, —  командует она. —  Поверни колени вбок и ногу, которая дальше от меня вытяни. Да, так.

Карандаш порхает по холсту. Мэри нажимает слишком сильно, и грифель ломается. Она выхватывает из подставки следующий, а в другую руку берёт ластик и что-то правит. Мне, если честно, любопытно спрыгнуть со стула и подойти посмотреть, но я понимаю, что Мэри это может не понравиться, потому что творчество может быть… слишком личным. Если бы кто-то заглядывал мне через плечо, когда я писала песни, мне было бы неприятно. Правда, Дан исключение.

Мэри несколько раз командует сменить позу, и каждый раз её голос становится всё более и более раздражённым.

— Что-то не так? —  уточняю я.

— Всё не так. Забудь про позирование, встань и закрой глаза. А теперь представь, что ты на сцене. Перед тобой зрительный зал, у меня не мольберт, а клавесин. На сцене зачем-то стул. Возможно, его забыли. Представь и выступай. Бедные мои уши.

— Купол тишины? —  предлагаю я, не открывая глаз.

— Будет очень мило с твоей стороны, Карин.

Я сплетаю чары и отделяю себя от Мэри незримой завесой и мысленно переношусь на сцену. Я представляю полный зал ждущих моего выступления зрителей, делаю глубокий вдох и запеваю песню, которую написала самой последней. Почему-то мне хочется спеть именно её.

Воображение играет настолько ярко, что я переживаю концерт как наяву, пока меня не обрывает ворчливый голос Мэри:

— Достаточно, Карин.

— Можно посмотреть? —  “просыпаюсь” я.

— Нельзя. Я же сказала, что пришлю. Я тебя уверяю, Карин, получилось восхитительно. Я не ожидала. Всё, не мешай мне. Лори, проводи гостью!

Глава 55

Когда тебя настолько откровенно выпроваживают, заупрямиться можно, только смысл?

На моё “до свидания” Мэри даже не реагирует. Карандаш порхает над бумагой, Мэри проваливается в творчество, наверное, совсем как я. Она высовывает кончик языка, что-то мычит сама с собой, а взгляд у неё становится подозрительно проказливым. Мне бы призадуматься, но я делаю шаг из мастерской, Лори предельно осторожно, чтобы не издать даже тихого хлопка, прикрывает дверь и провожает меня на первый этаж.

— Госпожа, экипаж будет подан через несколько минут. Простите за ожидание.

— Всё в порядке. Благодарю.

Вернуться в дом к Дану?

Сама я с поиском типографии не справлюсь, да и не хочу я заниматься поисками. Я уверена, у Марка получится гораздо лучше, чем у меня, так что надо объяснить ему задачу, а заодно узнать, не приходили ли новые письма.

Проходит больше времени, чем обещанные несколько минут.

Лори куда-то делась.

Я выжидаю ещё минуту и поднимаюсь из кресла. Вряд ли про меня забыли, но странно…

— Госпожа, только к окну не подходите! —  окликает меня одна из девушек.

— Что случилось? —  оборачиваюсь я.

— Экипаж не может подъехать, потому что у входа собрались газетчики. Кажется, у них интерес к вашей личности, госпожа. Как насчёт того, чтобы выбраться через чёрный ход?

— Прекрасная идея.

Однако…

Это последствия моей заказной статьи?

А у дома Дана они тоже будут караулить?

Всё же я подхожу к окну, но не открыто, а встаю сбоку и лишь выглядываю в щёлку между шторой и стеной. Снаружи ступеньки действительно оккупировали человек десять. Спасибо, что не ломятся в “Галерею”. Я поспешно отстраняюсь.

Появляется Лори и приглашает пройти за ней. Ещё и просит прощение за то, что вместо роскошного экипажа мне будет подан закрытый возок, в котором обычно доставляют заказы. Я отмахиваюсь от извинений и снова благодарю.