Книга Бесеняша в Академии Магии, страница 82 – Мстислава Черная

— Мне жаль, что она не узнает, что род герцогов… будет, – делится Лайс.

— Разве не жестоко? – хмыкаю я.

— Ирэн?

— Вдовствующая герцогиня верила, что убивает во имя достойной финальной точки в летописи рода. Каково бы ей было осознать, что она жестоко ошиблась? Что она не честь сохраняла, а своими руками уничтожала род?

— Прими, Вечный океан, душу, – повторяет Лайс. Ему стало легче.

Он поднимается на возвышение и подхватывает тело герцогини на руки. Лёд трескается и осыпается. Лайс закрывает бабушке глаза, поудобнее перехватывает обмякшее тело. Я запоздало отмечаю, что герцогиня перед уходом успела сменить наряд. Сейчас её платье траурно-торжественное, а в волосах закреплена сетка чёрной вуали. Дождавшись одобрительного кивка, я опускаю сетку на лицо покойной. Даже сейчас её губы плотно сомкнуты, лицо застыло восковой маской, сама смерть не смогла стереть выражение надменности.

Не знаю, куда Лайс хочет перенести вдовствующую герцогиню. В сторону жилой части он не поворачивает, и я давлю вздох сожаления – мне холодно, но оставить сейчас Лайса ради тёплой тряпки я не готова.

Мы спускаемся, выходим на улицу. Лайс шагает в противоположную от города сторону, куда-то на задворки герцогского дома. Впереди каменная пустошь, припорошенная снегом. Температура плюсовая, и снег уже начал раскисать, под подошвой хлюпает вода. Не совсем понимаю, куда мы идём, но…

Впереди нет ничего, не считая изломов скальных выступов. Ещё дальше горы, но до них по-настоящему далеко, мы не дойдём.

Лайс шагает, не обращая на меня внимания. Мне кажется, он забыл, что я иду следом? Хотя я иду налегке, и всё равно отстаю. Вымощенная плитами тропа ныряет в каменный лабиринт и выводит нас к череде мегалитов.

Сперва я принимаю грубые, сложенные из глыб постройки за древности тысячелетней давности, но, присмотревшись, понимаю, что передо мной новодел – несмотря на бросающуюся в глаза примитивность, в архитектуре слишком много знакомых деталей.

Лайс пропускает ближайшее строение, а я отмечаю, что для ещё одного “домика” уже расчищена площадка, но стройка то ли была отложена, то ли не начиналась.

Думаю, не ошибусь, если предположу, что вижу вереницу склепов.

Вероятно, в крайнем склепе похоронен отец Лайса. Во втором – дед. А площадка… задел для Лайса? Я знаю, что древнеегипетские фараоны при жизни строили себе роскошные усыпальницы, но столкнуться воочию…

Лайс с заминкой опускает покойную на землю, прислоняет спиной к стенке склепа. Вдовствующая герцогиня не лежит, а сидит, но голова теперь упала, безвольно повисла. После того, как корка льда растрескалась и осыпалась, тело больше ничто не держит. Лайс сдвигает плиту и первым входит в склеп.

Я останавливаюсь на пороге, осторожно заглядываю внутрь. Свет попадает в склеп только через проём, и из-за этого сумрачно, а серые неотшлифованные стены только добавляют мрачности. Атмосфера гнетущая, каменные глыбы незримо давят. Впрочем, именно такая атмосфера и должна быть на кладбище. В склепе пусто, не считая возвышения по центру. На каменной столешнице установлены один единственный непомерно широкий саркофаг.

Лайс сдвигает крышку.

— А-апчихи! – вырывается у меня.

Вздрогнув, Лайс оборачивается.

— Ирэн…, – в голосе сквозит растерянность.

— Пчих, – повторяю я и прячу нос в салфетку.