Онлайн книга «Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки!»
|
«… Мое предательство было не в молчании на Ваш призыв о помощи. И не в письме моего адъютанта, лишь слепо и скрупулезно зафиксировавшего на бумаге тот крик отчаяния, который сорвался тогда с моих губ. Я предал Вас раньше. Когда поверил куску батиста в руках Арвела. Его словам. И самой возможности допустить мысль, что Вы могли играть мной, в то время, как выказывая смелость, достойную не каждого мужчины, Вы, слабая хрупкая девушка, делали шаги, не нашедшие достойного ответа от меня… » «… Я не смею надеяться. Боюсь даже во снах допустить мысль, что возможно чудо и Вы найдете в себе силы простить меня. Но Клянусь Вам, что я положу всю жизнь к Вашим ногам, в надежде заслужить один только шанс хоть однажды стать вновь удостоенным Вашего взгляда, как прежде полного доверия, доброты и симпатии. Пусть даже Ваше сердце никогда более не дрогнет по отношению ко мне. Но мне довольно будет и того, что Вы позволите мне сделать целью моего существования заботу о Вас. И бездумное, одержимое стремление доставлять Вам радость с каждым Вашим вздохом…» — Идиот, – шмыгая носом, обиженно поджимала губы я, – Вот дурак и есть. А еще дракон… Пальцы подрагивали от переполняющих эмоций. Сердце колотилось, словно бешеное. Слезы беспрестанно катились по щекам, капая на бумагу и размывая четкие, острые углы выверенного мужского почерка. Хрупкие ростки тщательно подавляемых чувств радостно устремились вверх, расцветая буйным цветом и обретая ясность. Мне он нравился. Всегда нравился. Нравилась его серьезность. Его высокомерная холодность, за которой скрывался страх быть осмеянным и не принятым. Нравился тяжелый взгляд, принадлежащий мне одной. Нравилась смелость, с которой он признавал ошибки и не стеснялся называть их собственными именами. — Вот помучить бы тебя еще годик, чтобы понял, – втягивала тягучую соплю я, тщетно очищая нос в платок и снова заливаясь слезами, – Боялся он... А я как боялась в Розе на скале? И все потому, что кто-то собственные комплексы вовремя в стирку не отдал. Идиот чешуйчатый... Еще и прощения просит теперь. «… Не надеюсь на Ваше прощение. Но прошу лишь о снисхождении выслушать исповедь. И, если Ваше сердце еще сохранило крупицы чувств ко мне, поддерживать переписку со мной те долгие десять лет, на которые я заключен в стены постылого Вам поместья «Роза на скале…» — А? Что?! – осознание прочитанного пришло не сразу. Я несколько раз моргнула и медленно перевернула лист, зажатый в моих руках. Бумага была иной. Чуть более плотной. С легким, голубоватым вычурным отливом, называемым "перламутровой шлифовкой". Излишне дорогая бумага. Излишне аккуратный почерк. Излишне вычурная подпись в конце... Увлеченная чтением, я, машинально, успела вскрыть лишний конверт? — Это… это же…, – сломанная печать из мерцающего изумрудного воска обожгла сетчатку искрой испуга. А, затем, заставила снова вернуться к тексту, сосредоточенно пробегаясь по строкам глазами: «… Могу винить лишь себя. И даже Его Сиятельство генерал Сарвир, по сути, не воспринимается мной ныне как враг. Крыло... Признаться, на его месте я бы, скорее всего, довел дело до конца и разорвал горло монстру, посмевшему решиться на подобное преступление. Осознание своей вины убивает меня. И гуманность принца не восхищает теперь закованного не в стены, но в скорлупу собственного стыда. Годы, назначенные мне в качестве заключения не терзают так, как терзает совесть. А та одержимая, страстная любовь, которая расцвела в моем сердце в отношении Вас, ни в коем случае не может служить оправданием свершившемуся безумству. И, все же, я надеюсь на невозможное. |