Онлайн книга «Я бы сменила дракона или Сами вы злодейки!»
|
— Лина! – наконец, решилась я, – Принеси корреспонденцию. — Какую, Ваше Сиятельство? – снова едва не заставила меня подпрыгнуть на месте горничная. — Ту, которую я просила ни при каких обстоятельствах мне не давать, – процедила я. — А, восемь писем от генерала Сарвира? – понимающе добила меня определенностью Лина, – Сейчас принесу. Пять минут спустя я все еще задумчиво смотрела на небольшую шкатулку, полную тонких, узких конвертов, скрепленных печатью рода Сарвир. И отдельно лежащее еще одно, с вычурным гербом Арвелов, разлитым по драгоценно-мерцающему изумрудно-зеленому воску оттиска. — Точно, – машинально проговорила я, оглаживая кончиком пальца острые края бумаги, – Письмо от герцога. Отец просил ответить на него. В угоду рамкам приличия… В угоду общественному мнению и положению семьи. Ух… ладно. Сперва решу, стоит ли верить Сарвиру. А уж потом, если нервы окончательно не сдадут… И узкое лезвие ножа для бумаг с мягким скрипом прошлось по первому конверту. «… Леди Стоун, даже не знаю, имею ли право доверить бумаге все то, что боялся доверить даже собственным мыслям долгими, темными ночами. И, тем более, не уверен, что жалкие чувства искалеченного шрамами Дракона будут интересны Вам. Но иначе я не смог бы объяснить все то, что стало причиной моей глупости и непростительной холодности, заставившей Вас пережить весь ужас недавних недель….»- начиналось первое письмо. И с каждым словом, с каждым новым вскрытым конвертом, все больше и больше погружало меня в сложный, запутанный, местами полный нелепых опасений мир такого, казалось бы, сильного и непоколебимого мужчины. Я читала о том, как он впервые увидел меня (ах, нет, тогда еще не меня, а настоящую Мелиссу Стоун) на балу. Как добивался ее внимания. Как терзался болью, видя ее реакцию на шрамы. О Том, как однажды он с недоумением осознал, что реакция красавицы изменилась. Что она (простите, теперь уже точно я!) не смотрит на него с брезгливым страхом. Касается его рук, не избегает общения... Читала о сомнениях, неверии, страхах и переживаниях. Читала о надежде и хрупком, зарождающемся ощущении возможного счастья. «… Вы вправе попрекнуть меня молчанием, которым я отвечал на Ваши полные нежной заботы письма и посылки, настигшие меня в Северном форте. Вправе и обижаться на то молчание. И пусть не тогда, но теперь я скажу, что никогда не был так счастлив оказаться в далеких, заснеженных краях отдаленных застав, как в те дни, когда впервые за всю свою жизнь держал в руках не бумаги, полные скупых армейских отчетов и результатов стратегического планирования, а лист, содержащий в себе лишь пару филигранно подобранных слов, написанных именно для меня самого. Игривых, двусмысленных, саркастичных. И предназначенных мне…» «… Должно быть, Вы удивитесь. А может пожмете плечами в безразличном недоумении. Но Вы правда первая, от кого я получил подарок. Исключая далекое детство, которое пусть и прошло под рукой военной династии моих предков, но все равно наполняет мое сердце воспоминанием о заботе и настоящем доме. За исключением тех далеких лет, Вы первая, кто подарил мне подобное тепло и заботу. И я снова и снова корю себя за то, что шокированный этими забытыми ощущениями, так и не нашел в себе смелости и сил высказать Вам свою благодарность за эти ценные мгновения…» |