Онлайн книга «Глупые»
|
— Давай тут, – могу только выдавить, отстраняю ее руку и отодвигаю трусики в сторону. Ее дыхание сбивается, а глаза, взметнувшиеся на меня, полны беспокойства. – Тебе понравится… обещаю, – хриплю. И она доверчиво привстает, и я вхожу в нее. Это дурманящее, острое чувство пронизывает весь позвоночник, и меня пробирает током на все пятьсот вольт. Она чувствуется по-другому, намного лучше, словно что-то изменилось. Девушка с очередным стоном замирает и испуганно смотрит на меня. Презерватив! — Я успею… Не останавливайся… Неуверенность блеснула в глазах, но ее бедра продолжают плавно двигаться, заставляя еще больше распалиться от ее доверия. Она мне верит. Чертовски много для меня. Наклоняю ее голову и хватаю губы, тяну, лижу, ласкаю, врываюсь языком и вступаю в пламенный танец с ее прекрасным язычком, от которого костер, что горит внутри, разгорается в три раза ярче. А затем ее охватывает дрожь, и она замедляется, сжимая меня. Успеваю выйти прежде, чем кончить. Потому что в этот раз мы сделали это одновременно. Девушка прислонена ко мне, ее лоб на моем плече, и я глажу ее спину. Только что я побывал в нирване, и мне, как всегда, после этого нужно несколько минут для возвращения. Варя первая идет в душ, подобрав мою футболку. Я не жду, когда она закончит, присоединяюсь к ней. Мне кажется, так ей не будет нужды возвращаться ко всяким глупым мыслям. А потом мы лежим на кровати поверх одеяла, измученные сексом. Чертовски приятная мука, надо признать. — Что я тут делаю? – едва слышно со вдохом вырывается у нее. Она спрашивает не у меня, не у себя. Это просто вопрос. Который неприятно отзывается где-то глубоко внутри. Мне должно быть все равно. Я не стану размазываться перед девчонкой… не перед девчонкой. Перед Варей. Чтоб оно все… — Когда мне было восемь, мой дед отвез меня в Крым, в Феодосию, – очень запоздало отвечаю на ее первый вопрос, заданный еще на кухне. – Он сказал, что хочет мне показать одно из чудес света. Крым – чертовски красивое место. Ты там была? – Поворачиваю к ней лицо, она отрицательно качает головой. – Тогда поверь на слово. Но первым делом дед повел меня в музей «Феодосийская картинная галерея». И мы сразу же подошли именно к этой картине. «Что ты видишь?» – спросил он. «Воду». «Внимательно смотри, мальчик». «Океан». «А теперь вглядись в эту морскую пучину. Чувствуешь, как она тебя поглощает? Как еще чуть-чуть – и эта волна станет разрастаться и накроет тебя? Это жизнь, Тимур. Это свобода. Понимаешь? Во всем огромном и необъятном море маленькая волна может превратиться в цунами и снести все, что ты бережно выстраивал». «Но она же маленькая», – не понимал я. «Она маленькая до тех пор, пока ты не портачишь. А как начнешь, такое цунами вызовешь, что и не всплывешь после. Смотри, как Айвазовский мастерски изобразил просто волну, маленькую… Как нашу жизнь, понимаешь?» «Кто это – Айзазовский?» «Айвазовский, – исправил дед и погладил меня по голове. – Великий русский художник». «Как ты?» «Ну, это ты хватанул, – усмехнулся он в седые усы, – таких, как твой дед, больше не делают». — Он любил философствовать. И я по сей день думаю, что это все шляпа. И картина, пусть и охрененная, на деле просто картина. Однако это память. Эта память о нем, – указываю за свою голову. – Он очень любил именно ее. Оригинал, никаких копий. Вот почему она висит у меня. Дед – это все, что у меня было настоящего от семьи. – А затем тихо исправляюсь, продолжая разглядывать потолок: – Осталось. |