Книга Глупые, страница 92 – Галина Шатен

Едим молча. Я хочу понять, какого хрена происходит со мной. Потому что не покидает долбаное чувство, что еще чуть-чуть – и внутри зацветут тюльпаны. В конце февраля. Внутри. Ну, вы поняли.

Все с этой девчонкой не так. Начиная с того, что хочу смотреть на нее постоянно, и заканчивая тем, что не хочу ее отпускать. И ни то ни другое мне не нравится. Но я привык делать все, что желаю. Поэтому сегодня она остается у меня. Обычно ложусь с девчонками и жду утра, чтобы поскорее от них избавиться. Поэтому всегда и просыпаюсь раньше. А с ней… С Варей мне хочется, чтобы она посмотрела на меня, улыбнулась по-настоящему, слегка застенчиво. Она улыбалась так мне однажды. Хочется, чтобы она усмирила свой нрав и одновременно оставалась такой же строптивой. В общем, убеждаюсь еще раз, что спятил, иначе это не объяснить.

— Инга Витальевна постаралась на славу, а?

Антоныч ковыряет ложкой в тарелке.

— Почему именно «Среди волн»? – неожиданно спрашивает, подняв глаза. Она не представляет, насколько сексуальна в моей футболке. И эти красивые длинные ноги… Ее еще влажные волосы собраны в небольшой низкий пучок. Она не старается быть красивой. Ей и не нужно. И именно в этот момент до моего сознания доходит, насколько сильно я влип. И как чертовски не вовремя. В принципе, мое счастье было в полной убежденности, что такого со мной не может произойти. Этого и не произошло, черт возьми! Это просто желание обладать девчонкой! Одной. Какого лешего я так злюсь?

Девушка все еще смотрит на меня, ожидая ответа. Все мысли пронеслись в моей голове меньше чем за пять секунд. Слегка пожимаю плечами. Картина имеет значение и вес в моей жизни. Но не хочу, чтобы она могла понять, что у меня есть слабость. Слабость в своих воспоминаниях и нескончаемая любовь к тому, кого давно нет.

— Мне нравится. А стену надо было залепить, вот и вся история.

Девушка лишь тихонько выдыхает. Она мне не поверила.

— Что насчет тебя?

— А что насчет меня?

— Откуда ты приехала?

Она встает и убирает со стола тарелки, машинально и мою хватает. Включает кран и начинает их мыть. У меня есть посудомойка, но она ее не замечает.

— Соседний городок. Здесь хороший вуз, вот и приехала жить самостоятельно. Все так делают, здесь даже рассказывать нечего.

— Сама?

— С Глебом. Мы с ним соседи. Я жила на пятом, он на девятом. Мы всю жизнь дружим. Вот так.

Это новость меня не радует.

— Включи чайник, – киваю на прибор, и девушка нажимает кнопку, облокачиваясь о столешницу. Оглядываю ее ноги, задержавшись на крае футболки, прикрывающей бедра, и сразу же нахожу ее пленительные до одурения глаза. Да, забавно. Все началось вчера примерно с такой же позы на другой кухне. Чуть наклоняю голову набок. – И, значит, с ним приехала. Жили-жили, не тужили, пока он не привел девчонку. Теперь с ней живет и не тужит? Поменял слагаемые?

Я говорил наугад, но, когда ее глаза загорелись возмущением, понял, что попал в точку.

— О-о, – удивляюсь, – серьезно?

Парень просто баран. Та шатенка, конечно, ничего, но я бы оставил Антоныч. Однозначно.

— Он никого не менял, – сквозь зубы. Это не возмущение, это злость. – У него отношения с Лидой, а со мной… – Она плотно сжимает губы и отворачивается.

— А с тобой что? – Против воли напрягаюсь всем телом, поддавшись вперед.