Книга Мама на замену, страница 90 – Варя Нуан

POV: Илья

— Отойди от порога, Илья, я впущу тебя на пять минут.

Дверная створка приоткрывается ровно на ширину медной цепочки. Суббота. Двадцать первое декабря. Семь часов вечера. На лестничной площадке старого кирпичного дома пахнет сырой штукатуркой, остывшим кофе и мокрым снегом. В щель видна половина ее лица. Волосы распущены, падают мягкой темной волной на голое плечо. Никаких строгих учительских пучков. Никакого форменного сукна.

— Сними цепочку, Вера.

— Ты один пришел?

— Один.

Металл тихо звенит. Защелка отходит в паз. Дверь распахивается внутрь.

Шагаю в узкую прихожую. Тепло квартиры встречает сухим ароматом корицы, жареного миндаля и зажженного воска. На ней тонкое трикотажное платье винного оттенка. Ткань мягко льнет к телу, обрисовывает круглые бедра, подчеркивает тонкую талию, плотно обтягивает грудь. Вырез лодочкой оставляет ключицы полностью открытыми. Босые ступни стоят на деревянных половицах.

— Цветы оставь на полке.

Стягиваю перчатки, кладу на обувницу огромный букет белых кустовых роз. В горле пересохло. Воздух вокруг нее раскален до предела. Взгляд падает на родинку у ямочки ключицы, скользит вниз, цепляя рельеф сосков под тонким трикотажем. Мышцы живота сводит голодным спазмом. Две недели абсолютного запрета лопаются в голове оглушительным треском.

— Сними куртку, Грачёв.

— Помоги снять.

Вера делает шаг навстречу. Пальцы касаются металлического замка молнии у моего горла. Кожа на ее ладонях прохладная, тонкая. Бегунок скользит вниз, распахивая кожу куртки. Женщина поднимает серые глаза. Зрачки расширены на всю радужку, затапливая взгляд тяжелым темным дурманом. Дыхание прерывистое, частое. Она чувствует жар моего тела сквозь рубашку.

— Никита дома остался?

— Дома. Заказал пиццу, включил фильм.

— Знает, куда ты уехал?

— Знает. Сказал: «Купи приличные цветы».

Уголок ее губ дрожит в робкой улыбке. Пальцы Веры ложатся мне на плечи, стягивая кожу куртки вниз. Вещь падает на банкетку с глухим шуршанием.

— Чай будешь пить?

— К черту чай.

Хватаю ее за талию обеими руками, резко вжимая в дверной косяк. Вера вскрикивает, но звук тут же вязнет в горле. Мои бедра впечатываются в ее бедра. Твердый, каменный пах давит через джинсы прямо в лобок женщины. Огонь вспыхивает мгновенно. Она судорожно втягивает воздух сквозь зубы, пальцы судорожно впиваются в ворот моей хлопковой рубашки.

— Илья… подожди…

— Двадцать первое декабря, Вера. Мой срок настал.

— Поговори со мной.

— Я говорил два месяца подряд! Держал метры, жрал себя живьем, не смел подойти на шаг!

— Ты пришел как кто? — ее голос звенит хрипотцой, дыхание обжигает мне подбородок. — Как отец сдавшего пацана? Как строительный босс, привыкший забирать положенное по контракту?

— Как мужик. Которому ты нужна до кровавых кругов в глазах.

Наклоняюсь к ее губам, прикусывая нижнюю. Вкушаю сладкую мякоть. Вера стонет в поцелуй, приоткрывая рот, запуская пальцы мне в затылок. Ее язык встречает мой. Жадный, сокрушительный голод разрывает остатки рассудка. Моя ладонь скользит по ее спине вниз, сминая тонкий трикотаж платья, задирает подол вверх. Гладкая круглая ягодица оказывается в моей ладони. Кожа раскаленная, бархатная. Сжимаю пальцы, приподнимая ее над паркетом.

— Ты мокрая, девочка… — шепчу ей в губы, сдвигая пальцем тонкую полоску кружевных трусиков.