Книга Мама на замену, страница 24 – Варя Нуан

— Мой тариф…

— Двойная ставка сверху, — перебиваю я. — Наличными, на карту, перечислением на счет лицея — плевать. Вы остаетесь после урока, пьете чай, заставляете его говорить.

— Вы пытаетесь купить мое присутствие?

— Я покупаю шанс для сына сдать гребаную комиссию двадцатого декабря.

Вера замирает на пороге. Ветер с лестничной клетки шевелит пряди темных волос у ее виска. В серых глазах отражается расчет, сомнение, борьба профессионального холода с чем-то глубоким, опасным.

— Я подумаю над изменением регламента занятий. Но никаких чаепитий, Илья. Только алгебра.

Она выскальзывает за дверь, каблуки глухо стучат по граниту площадки.

Пятница, семнадцатое октября.

Утро на объекте в Заречье встречает ледяным дождем и матом прораба. Монолитная плита под третью секцию встала с перекосом на полтора сантиметра. Главный инженер мнется рядом, пряча глаза под каской:

— Илья Владимирович, тут арматурщики намудрили с шагом связки…

— Мне плевать, кто намудрил, — обрываю сухо, глядя на мокрый бетон. — Срезать нахрен. Залить заново за счет бригады. Срок — сорок восемь часов.

— Но это же бешеные убытки!

— Убытки будут, когда эта секция сложится пополам при сдаче госкомиссии. Работать.

Разворачиваюсь, иду к вагончику штаба строительства. Грязь чавкает под тяжелыми подошвами рабочих ботинок. Телефон в кармане разрывается звонками поставщиков, юристов, банка. Нажимаю отбой на каждом вызове. Внутри звенит тупая, тягучая пустота.

Работа всегда спасала. Тринадцать лет подряд я забивал рабочий календарь под завязку: планерки, тендеры, согласования в мэрии, приемки бетона в три часа ночи. Бетон не предает. Металл слушается чертежей. Там все подчинено законам физики: приложил усилие — получил конструкцию.

Дома физика трещала по швам.

Ольга ушла, бросив короткую записку на кухонном столе: «Ты женат на своих кранах, Илья. Живи с ними». Никита за полтора года превратился в ощетинившегося зверька, готового вцепиться в глотку за любое слово. Я приходил в пустую четырехкомнатную квартиру, садился в кабинете, открывал ноутбук, продолжал чертить, считать сметы, согласовывать бюджеты — лишь бы не слышать этой удушающей, мертвой тишины за стеной.

Убежище. Вера назвала это убежищем.

Дрянь. Умная, циничная, породистая дрянь.

Вхожу в вагончик, стряхиваю воду с плеч куртки. Открываю мобильное приложение банка. Нахожу реквизиты Веры.

Пальцы быстро набивают сумму. Тройная ставка за неделю вперед плюс компенсация за вчерашний вечер. Нажимаю подтверждение. Экран вспыхивает зеленой галочкой.

Через три минуты телефон отзывается вибрацией.

Короткое сообщение:

«Илья Владимирович, сумма превышает договорную в два раза. Отправляю излишек обратно».

Сжимаю смартфон в кулаке. Набираю номер, поднося аппарат к уху. Гудки идут длинные, вязкие. На третьем она снимает трубку:

— Да.

— Оставь деньги, Вера.

Ее голос в динамике звучит ровно, с легким шумом университетской аудитории на заднем плане:

— Я беру оплату по факту отработанных часов. Ваши финансовые манипуляции оставьте подрядчикам.

— Ты останешься подольше во вторник и четверг. Мне нужно, чтобы ты сидела с ним два часа.

— С какой целью? За два часа подросток теряет фокус внимания на формулах.

— Пусть теряет. Делайте перерывы. Говорите о нейтральных вещах.