Книга Мама на замену, страница 21 – Варя Нуан

— Вера Сергеевна, садитесь вперед, — командует он хрипло, понижая тон. — На ветру стоять хватит.

— Я доберусь на метро. Мой рабочий день в лицее закончен.

— Садитесь, я сказал. Поговорим в тепле. Никита, назад.

Парень злобно пинает колесо внедорожника, но послушно лезет на заднее сиденье. Захлопывает дверь с оглушительным треском.

Я колеблюсь ровно две секунды. Ледяной ветер пробирает до костей, мокрый подол пальто липнет к колготкам. Обхожу капот, сажусь на пассажирское место.

В салоне пахнет нагретой кожей, терпким кедром и дорогим табаком Ильи. Грачёв садится рядом, захлопывает дверцу. Пространство мгновенно сжимается. Его широкое плечо находится в нескольких сантиметрах от моего. Он протягивает руку к кнопке климат-контроля, намеренно касаясь тыльной стороной горячей ладони моего обнаженного колена над краем сапога.

Ток бьет прямо в пах. Мышцы внизу живота судорожно сжимаются. Я отдергиваю ногу, вжимаясь спиной в кожаное кресло.

— Границы, Илья Владимирович. Сзади сидит ваш сын.

Грачёв усмехается уголком жестких губ, не поворачивая головы:

— Я просто включил обогрев сидений, Вера. Вы слишком напряжены.

— Поехали уже, — бурчит сзади Никита, натягивая мокрый капюшон на нос. — Тошно на вас смотреть.

Машина срывается с места.

Через двадцать минут колеса шуршат по гладкому бетону подземного паркинга их дома.

Мы поднимаемся в лифте в гробовом молчании. Никита уставился в зеркальный угол. Илья стоит за моей спиной. Чувствую его дыхание на своем затылке. Мужчина доминирует в крошечной кабине, вытесняя весь кислород.

Дверь квартиры распахивается. Никита первым скидывает кроссовки, бросает рюкзак на пол и молча уходит по коридору в свою спальню. Створка захлопывается, но металлический щелчок замка не звучит.

Снимаю пальто. Илья делает шаг навстречу, берет ткань из моих рук. Пальцы перехватывают мои запястья. Держит крепко. Сжимает суставы. Тянет на себя.

— Илья, отпустите, — шепчу я, глядя прямо в его темные, горящие зрачки.

— Ты с ума меня сведешь своей неприступностью, — хрипит он, наклоняясь к моему лицу. Его губы почти касаются моей щеки. Твердый пах упирается мне в бедро сквозь тонкие брюки. — Зачем приехала к нему на Моховую?

— Я там работаю. Это он нашел меня.

— Пацан сохнет по тебе. Смотрит как на божество.

— Он ищет взрослого, способного держать слово. Вы не даете ему этого.

— А ты даешь? — его ладонь скользит по моей талии, пальцы сминают край тонкого шелкового топа под расстегнутым кардиганом. Горячая кожа обжигает поясницу. — Хочешь занять место в этом доме?

— Уберите руки. Немедленно.

Резко выкручиваю кисти, разрывая контакт. Шагаю назад, поправляя одежду. Сердце колотится где-то в горле. Внутри все горит от желания поддаться этому грубому напору, вжаться в его тело, почувствовать его тяжесть на себе. Но рассудок режет наотмашь: «Ты репетитор. Ты сломаешь пацана, если ляжешь под его отца прямо сейчас».

— Я иду к Никите. У нас разбор полетов.

— У вас оплачено сорок пять минут, Вера Сергеевна.

— Засуньте свои деньги в карман, Илья.

Разворачиваюсь, иду по коридору к знакомой белой двери.

Толкаю створку. В комнате горит настольная лампа. Никита сидит за столом, ссутулившись. Перед ним раскрыта тетрадь с жирной синей четверкой на полях.

— Войти можно?