Книга Любовь не без улик, страница 12 – Евгения Кретова, Настя Ненастьева, Сана Эванс

— И что?

— Да, и что? – встряла Милана, которой не хотелось терять покупателя.

— Ну, дело твое, конечно, просто я не совсем понимаю, для чего тебе коллекция винтажных фото.

— Егор, – удивилась Юля. – Ты же фотограф, как ты вообще можешь меня отговаривать?

— Да, как ты можешь ее отговаривать? – поддакнула Милана.

Егор рассмеялся, чуть качнув головой:

— Ладно, ладно. Художников не стоит пытаться понять – лучше просто смотреть, что они вытворяют.

— Ты бы лучше тоже что-нибудь взял, – кокетливо посмотрела на парня Милана, и от ее взгляда Юля зябко поежилась, будто на улице было прохладно.

— Фоток у меня и так хватает, спасибо, – вежливо отказался Егор.

— Какой воспитанный, вы посмотрите, аж сахар на зубах хрустит!

— Мы пойдем, приятно было увидеться! – попрощалась Юля и потащила Егора за собой.

— Найди меня в соцсетях! – крикнула Милана напоследок, уже переговариваясь с новыми покупателями, а ребята растворились в потоке людей.

На ярмарке Юля успела прихватить еще красивую брошь с камушками, для бабушки, и пару маленьких акварельных наборов, которые, как ей показалось, обязательно пригодятся для работы, а Егору так ничего и не приглянулось. До вечера они гуляли по Петербургу, наслаждаясь таким редким гостем Северной столицы, как солнце.

Сначала заблудились в лабиринтах Летнего сада и строили там рожицы античным статуям, его постоянным обитателям. Затем простояли в длиннющей очереди за самыми вкусными пышками. Убегали от навязчивых аниматоров в костюмах коней и Петра с Екатериной. Сидели на фонтанах и ловили приятные освежающие брызги. А когда стемнело, Юля без стеснения танцевала под музыку уличных музыкантов. Все это время Егор держал камеру наготове, ловя девушку, город и разные маленькие моменты, которые делали день особенным.

…Юля сидела за столом у себя в комнате и упорно пыталась готовиться к экзамену по истории искусства. Учебник был раскрыт, конспекты разложены, карандаши и ручки тут же, под рукой. Даже бумага для шпаргалок, заранее нарезанная и аккуратно сложенная, ждала своего часа. Все вокруг выглядело образцово и настраивало на учебу, но взгляд то и дело соскальзывал с тетрадей на шкаф, со шкафа – в окно, а в окне, разумеется, находилось куда больше интересного, чем на страницах учебника. Мысли путались, а названия эпох и фамилии художников и скульпторов превращались в бесконечный вязкий поток букв.

— Так, билет номер восемь: Моне и Мане. Рождение импрессионизма.

Юля вздохнула и подперла кулаком щеку. Второй рукой лениво стала перелистывать страницы.

— Ну конечно. Два художника с почти одинаковыми фамилиями… И попробуй потом не перепутать, кто писал барышень, а кто – туманы и кувшинки.

Она откинулась на спинку стула, покрутила карандаш между пальцами, проверила телефон, вздохнула и снова перевернула страницу. На ней была репродукция картины Клода Моне «Прогулка. Дама с зонтиком».

Юля наклонилась ближе. Взгляд зацепился за легкую фигуру девушки, за колышущееся белое платье. Казалось, еще секунда – и женщина шагнет вперед, трава под ее ногами зашуршит по-настоящему, а зонтик унесет порывом ветра. А небо… Небо было не просто ровным фоном, оно дышало, двигалось, жило своей собственной жизнью, разбитое короткими мазками кистью.

Юля резко отодвинула стул, поднялась и направилась к небольшому старому серванту, который достался от предыдущих владельцев квартиры и едва не уехал на помойку. В свое время она уговорила его оставить, перекрасила в изумрудно-зеленый, и с тех пор шкаф получил вторую жизнь и право хранить ее маленькие сокровища.