Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 61 – Роберт Шрёдер

Дела пошли только хуже, когда Джим и Делла попросили моей помощи в подаче петиции об отзыве возобновления разрешения DuPont на свалку Драй-Ран. Когда они стучались в двери на Ганнерс-Ран-роуд и на каждой другой улице, которую могли найти в радиусе двух миль от свалки, дверь за дверью захлопывалась у них перед носом. Не все были против них. Благодаря настойчивости и коже толщиной с сыромятный ремень им удалось собрать около трехсот подписей. Те, кто отказывался подписывать, насмехались над ними, называя их смутьянами, даже предателями.

Они становились все более подозрительными ко всем вокруг. Делле часто казалось, что за ней следят. На дворовых распродажах и во время поездок по городу она клялась, что за ней следят люди в костюмах, всегда на машинах без опознавательных знаков. Пара рассказала мне, что не раз, придя домой, они находили свои личные файлы и медицинские записи разбросанными по комнате, как будто кто-то обыскивал место. Мне было трудно понять, была ли это понятная паранойя от стрессовой ситуации или кто-то действительно их преследовал. Но для них это было достаточно реально. После этого они держали петицию и свои личные записи запертыми в багажнике машины.

Тем временем Эрлу становилось хуже. Его нос и носовые проходы были постоянно заложены, заставляя его дышать ртом. Уши болели почти все время, и он чувствовал зуд в каком-то недосягаемом месте глубоко внутри головы. Во время повторных поездок в больницу врачи давали ему лекарства, сильнодействующие кортикостероиды, чтобы помочь с дыханием, но они мало облегчали его дискомфорт. Большинство ночей он не мог спать, поэтому проводил долгие часы за кухонным столом, записывая свои мысли в бумажную тетрадь в голубую линейку.

«Сейчас 2:05 ночи, и я не сомкнул глаз. У меня распухло горло, распухла спина, глаза такие, будто кто-то пытается вытолкнуть их через лоб, с хрипом при каждом вдохе или выдохе через нос».

За годы он исписал десятки тетрадей, записывая все свои проблемы и воспоминания. Он выражал себя печатными буквами, с творческой орфографией и несовершенной грамматикой, но горечь прорывалась наружу.

«DuPont уничтожила мое стадо, оно никуда не годится, но они не уничтожили мою любовь к этим прекрасным животным. Это то, что они не могут у меня отнять. Может, они и уничтожили мое здоровье, но они не остановили мои попытки двигаться дальше. Надеюсь, эти придурки, которые сделали это с землей, унаследуют такую вечную жизнь — жить в ней, спать, есть из нее и пить воду, как они ожидали, что будут есть и пить мой скот и другие дикие животные».

У Эрла была попытка поить скот из корыт с родниковой водой, но ничего не улучшилось. Позже мы протестировали питьевую воду в фермерских колодцах и обнаружили, что она тоже загрязнена ПФОК. Стадо продолжало сокращаться, пока он вообще не отказался от разведения скота. Его собственные страдания не ослабевали. Глаза болели, и зрение часто было не в фокусе. Каждый день и ночь были омрачены борьбой за дыхание через заложенный нос и пульсирующей головной болью. Некоторыми утрами он выдувал достаточно слизи, чтобы наполнить чайную чашку. Кадык ощущался странно, будто что-то навсегда застряло в горле. Кожа никогда не была в порядке с того дня, как он проехал на своем квадроцикле через ручей, и вода забрызгала ему лицо и руку. Вода в ручье жгла, как кислота. Шесть месяцев спустя врач диагностировал пятна на его лице как раковые поражения и должен был их выжечь.