Книга Жадность Дюпонов. Как крупнейшая химическая корпорация отравила мир, страница 120 – Роберт Шрёдер

Для кого-то другого — может быть. Но я был убежден только в том, что DuPont становится все более отчаянной. Личное участие было рискованным шагом для генерального директора. Поступая так, он ослабил почти непробиваемую судебную практику, которая часто защищает высокопоставленных руководителей от втягивания в судебные процессы. Я понял, что его публичные заявления открыли мне дверь для запроса его электронных писем и любых документов, связанных с ПФОК, на его компьютере или в его файлах.

Они также дали мне основания просить о его допросе. Это была долгая попытка, конечно. Допрос генерального директора — чрезвычайно редкое явление, почти неслыханное. Но DuPont открыла дверь, выставив его перед акционерами, прессой и общественностью, чтобы он говорил о безопасности ПФОК. После его выступления на собрании я представил суду аргумент, что его личное участие теперь отменяет защитную судебную практику. Если он готов говорить об этих вопросах публично, он может сделать это под запись — на официальном допросе.

Суд согласился.

Лето 2003 года

Паркерсберг, Западная Вирджиния

Прежде чем я получил шанс провести допрос Чада Холлидея, DuPont сделала еще один поразительный ход: она подала ходатайство об отводе судьи Хилла, утверждая, что он сам является членом класса в нашем коллективном иске и поэтому имеется конфликт интересов. Как житель Паркерсберга, утверждали они, он предположительно пил «загрязненную ПФОК воду» дома. Таким образом юридическая команда DuPont пыталась избавиться от судьи, который заставил их передать мне все те документы — те самые, которые наконец-то подпитывали репрессии Агентства по охране окружающей среды, отчеты Рабочей группы по охране окружающей среды и «плохую прессу».

«Бремя лежит на судье: если он определит, что имеет интерес в этом деле, он должен добровольно взять самоотвод», — сказал адвокат DuPont Ларри Янссен.

Даже когда я стоял на слушании перед судьей Хиллом, который был так же ошеломлен, как и я, я не мог поверить, что у DuPont хватило наглости напасть на него. Я недавно запросил доступ к оригинальным файлам сотрудников Washington Works, где надеялся найти исходные данные и исследования рабочих, которые якобы показали «отсутствие неблагоприятных последствий». DuPont отказалась. Судья Хилл был тем, кто должен был решать: тот самый судья, который недавно применил санкции против компании, приказал им провести анализ крови для всего класса и разрешил мне допросить генерального директора компании. Я подумал, что компания, должно быть, очень, очень не хочет пускать меня в свои медицинские записи рабочих.

Был также нерешенный вопрос о документах, которые DuPont считала конфиденциальными, но мы утверждали, что они отказались от права на конфиденциальность в их отношении. Мы зашли в тупик, из которого мог вывести только судья Хилл.

Но судья Хилл не мог бы выносить решения ни по одному из этих вопросов, если бы он был отстранен.

Как иронично, что DuPont боролась за перенос нашего дела в Паркерсберг! Вот вам и преимущество своего поля. Решения судьи Хилла звучали не так, как хотела DuPont. Поэтому теперь они пытались от него избавиться.

Это был рискованный шаг.

— Я был абсолютно потрясен и удивлен вашим ходатайством, — сказал судья Хилл адвокатам DuPont. — Потому что я понятия не имел, что люди в Паркерсберге пострадали. Никогда не было никаких разговоров ни о ком, кроме тех, кто в Любеке… и в Огайо, в районе Литтл-Хокинга. Но не в Паркерсберге.