Книга Меж двух миров, страница 88 – Оливье Норек

— Могу понять…

Никто не заметил, как Килани высвободился из прожорливого кресла и отправился в кухню, куда его манил приятный аромат жареного теста. Манон обернулась, держа в руках поднос со стаканами, кувшином апельсинового сока и другим — с пузырящейся газировкой. При виде Килани она вздрогнула и едва не уронила все на пол.

— Прости. Ты меня напугал.

Ребенок сделал шаг в кухню и принялся разглядывать помещение, то и дело бросая взгляды на Манон, чтобы убедиться, что она разрешила.

— Даже не понимаю, с чего вдруг я с тобой заговорила. Ты хоть меня понимаешь, а?

Обезоруживающая улыбка Килани. Манон поставила поднос на стол и налила мальчонке большой стакан газировки.

— Ты за этим пришел?

Мальчуган схватил стакан обеими руками и выпил почти залпом; пузырьки лопнули у него во рту, поднялись в нос, а из глаз брызнули слезы, однако все это ничуть не изменило счастливый изгиб его губ.

Манон смотрела, как он допивает последние оставшиеся капли.

— Пахнешь ты и правда дурно, — с огорчением заметила она, забирая у него стакан.

Тут Килани продолжил осмотр кухни и остановился перед висящей на стене фотографией — одной из спасенных из шляпной коробки в глубине чердака ее матери. Туманное утро на мосту в Праге.

— Тебе нравится? — тихо спросила она. — Это я сфотографировала. Когда была гораздо моложе.

Она подошла к рамке и к ребенку. И Килани взял ее за руку.

Прежде всего она удивилась. Почти отпрянула. Потом ощутила прикосновение его кожи, детской и все же шершавой. Запах грязной одежды. Увидела черный затылок. Тонкие запястья. Совсем ребенок. Она почувствовала, как у нее сжалось горло.

— У меня их полно. Если хочешь, я тебе покажу.

Усевшись за стол, Килани не спускал глаз с огромных лепешек, переполненных расплавленным сыром. Чтобы не испытывать его терпения, мальчику выделили первую порцию.

— Они с курицей, — уточнила Манон. — То есть я хочу сказать, что свинины там нет.

— Я не мусульманин, — заметил Адам. — Но и не христианин. Я думаю, что бог — это выдумка.

— Значит, можно достать бутылочку вина? — развеселился Бастьен.

— Наконец-то! А я уж начал сомневаться, что мы во Франции.

Бастьен встал и направился в кухню, а Жад не упустила случая завладеть гостем.

— Кстати, о Франции: где вы так хорошо выучили французский?

Адам вытер губы салфеткой и повернулся к девушке:

— Все мигранты говорят по-французски. Знаешь, какие три слова они выучивают первыми? «Да», «нет» и «убирайся». Правда, они произносят «убурайся». Это то, что им говорят чаще всего.

Жад не нашла ничего смешного в этой шутке, которая таковой и не была. Смущенный Адам дважды кашлянул и вновь посерьезнел.

— Мой отец преподавал французский в университете Дамаска. В соседней стране, в Ливане, случилась гражданская война, а в восемьдесят первом году был убит посол Франции. Ливанцы подумали, что это нападение совершила моя страна, и отношения с Сирией сделались натянутыми. Все всех подслушивали: Франция, Сирия, Ливан. Мое правительство стало искать переводчиков с французского языка, и тогда они связались с отцом и попросили его работать на них. Мы так никогда и не узнали, кто же убил вашего посла, но мой отец остался на своей должности, а потом несколько лет работал в посольстве Сирии во Франции.

— Так вы знаете Париж?