Книга Код 93. Районы, страница 59 – Оливье Норек

Она покорно пошла на занятие, но единственное, на что ей хватило храбрости, – встать в глубине зала как можно незаметнее, в то время как этот кретин красовался на сцене в роли д’Артаньяна.

В памяти Коста снова возникло послание Алисы, полученное в поезде, и гнев полыхнул с новой силой. Кост опустил взгляд на стоящего перед ним на коленях парня.

Если бы Алиса заявила в полицию, получилось бы ее слово против слова этого идиота, который сейчас стонал у ног флика. Кост это знал. Алисе пришлось бы пережить медицинское освидетельствование, очную ставку, ее обидчик все отрицал бы и выставлял ее «динамщицей», а за этим последовал бы суд с адвокатом защиты, который ее уничтожит.

За один палец. У парня были все шансы выйти сухим из воды. Это Коста никак не устраивало. Только не нынче вечером.

Под мощным ударом колена от лица парня, как от перезрелого помидора, разлетелись красные брызги. Переносица с глухим треском отклонилась на сантиметр влево, болезненно изменив симметрию совершенного портрета, а Кост разодрал кожу о мушкетерский клык.

Красавчик, безусловно, только что потерял главную роль в театральной постановке года.

В свое жилище Кост и Алиса возвращались в полном молчании; ее рука лежала у него на затылке. Ничего не изменилось, он по-прежнему задыхался. А теперь еще и сердился на себя. Он всегда терпеть не мог насилия.

Главный комиссар, руководитель отдела внутренних расследований Дариуш Абассиан не питал особых иллюзий относительно рода человеческого. И еще меньше относительно фликов. Власть – источник плохо контролируемых искушений. Полицейское удостоверение и пистолет могут создать впечатление, что ты во многом значительно превосходишь остальных, а иногда даже закон. Он вмешивался в тот самый момент, когда полицейский подходил к красной черте. И в этот уик-энд в уголовной полиции Девяносто третьего департамента один из них определенно перешел запретную линию, унеся с собой приличную сумму и столько кокса, что хватит несколько недель снабжать целый ночной клуб. Пять тысяч евро и триста грамм.

Абассиан хотел нанести удар, заставив всех в уголовке поголовно с утра пораньше в понедельник сдать анализ мочи. Однако он удовольствовался тем, что отправил на место команду, состоящую из двух следователей Генеральной инспекции и врача, не сочтя необходимым целый день присутствовать лично.

Поставив в известность о ходе операций главного комиссара Стевенена, начальника уголовной полиции Девяносто третьего департамента, который, должно быть, молился у себя в кабинете, чтобы ни у одного из его подчиненных не оказалось положительного результата анализа, Абассиан удалился и нажал клавишу «ноль» в лифте. Когда двери открылись, он едва не сбил с ног низкорослого мужчину в костюме и пробормотал извинение. Двери за его спиной снова закрылись в тот самый момент, когда его память выдала имя того, с кем он только что столкнулся. Он резко остановился посреди коридора и обернулся, словно тот еще стоял у него за спиной. Мальбер.

Они оба постарели на двадцать лет, но этот неприятный ускользающий взгляд отпечатался у Абассиана в мозгу, как ходячее оскорбление всей полиции Франции.

* * *

Люсьен Мальбер за долю секунды узнал Абассиана и, войдя в лифт, широко улыбнулся. С отменной беспристрастностью он спрашивал себя, почему он, такой бесчестный человек, получает от судьбы такие хорошие подарки. «Сколько же вопросов, вероятно, кишит в головенке такого порядочного флика», – подумал он.