Книга Код 93. Районы, страница 49 – Оливье Норек

— Ладно, наркоманка окочурилась от передоза; не слишком гламурно, но вполне обычно. И чего вы от меня хотите?

— Да-да, лейтенант, конечно. Но дайте мне еще несколько секунд, чтобы мы добрались до вас, потому что с самого начала – вы сейчас поймете – вы и есть моя цель. Продолжение этой истории оказывается довольно неудобным для вашей службы. Желая задействовать свои контакты, чтобы получить доступ хоть к каким-то сведениям, Симон – частный детектив – обнаружил, что дело не зарегистрировано в ваших картотеках.

Обен не выразил никакого удивления. Ну разумеется. Журналист из кожи вон лез, рассказывая ему историю, которая ему и так была известна во всех подробностях. Потому что он сам был в ее центре. Жук-навозник лишь раскрывал свои карты – показывал, что все козыри у него в руках.

— Боюсь вас разочаровать, Фарель, но дело было передано другой полицейской службе. Я из отдела убийств, а мелкая наркоманка, которая так вас занимает, попробовала паленой наркоты, разбодяженной какой-то дрянью. Заинтересовалось центральное управление по борьбе с наркотиками. Они забрали у нас это дело. Потерявшаяся папка или компьютерный глюк – такое случается; если хотите, могу выяснить.

Фарель смотрел разочарованно. И разочаровал его не ответ, а этот полицейский, который тщетно барахтался, пытаясь не утонуть. Журналист продолжил:

— Не трудитесь, я уже выяснил. Если бы дело было передано, остался бы след в ваших картотеках. Но его никуда не посылали, и оно никогда не покидало уголовной полиции.

Он нарочно позволил себе театральную паузу.

— Кажется, после нескольких лет практики фликам удается отличать правду от лжи.

— Нет. Просто когда выслушал столько лжи, правда звучит иначе. Я так понимаю, вы мне не верите.

— Я очень стараюсь, но не клеится.

Обен уже приготовился резко оборвать разговор.

— Сочувствую. Но у меня впереди долгий день, так что, если мы закончили…

— По поводу девчонки из сквота – может быть, но что мне делать с шестнадцатью другими подобными случаями?

Тут-то Обену стоило бы проверить, нет ли у журналиста микрофона. Более того, ему бы следовало встать и уйти, но в тот день у него не было сил ни бороться, ни бежать. А может быть, он как раз и ждал этой минуты. И он не ушел.

— Всего мертвыми найдены семнадцать человек. В большинстве случаев убийство или подозрительные случаи смерти. Семнадцать дел, следы которых я теряю, когда они оказываются у вас.

Обен машинально помешал кофе. В его руках чашка и ложечка были словно из игрушечного сервиза. Он подумал, что, если бы журналист порылся чуть глубже, они бы сошлись на другой цифре. Двадцать три. Не семнадцать. И он помнит о каждом. Погрузившись в свои мысли, часть дальнейшего он пропустил.

— …безымянные, без семьи, без историй, они не всплывут. Заметьте, они – самая многочисленная категория, это быстро влияет на показатели. Вы ищете камень, от которого не остается кругов на воде, вы подкарауливаете тех, кто умирает в тишине. В случае с этой юной наркоманкой вы сочли, что подцепили хорошего клиента. Но вы промахнулись, Обен. Она никогда не принадлежала к вашей выборке.

— Семья утверждала, что не опознала тело; может, вы нашли других ее близких?

— Нет. Они вас просто обманули.

— Почему вы так уверены?

— Всего-навсего потому, что Симон, несмотря ни на что, продолжил расследование, и потому, что тому нет других причин. Ну же, будьте честны со мной, вы действительно такое задумали?