Книга Серое братство, страница 98 – Валерий Гуминский

— Это и есть тот самый знаменитый шпион по имени Гай? — с плохо скрываемой насмешкой спросила она. Для нее я казался жалкой букашкой. — У тебя всегда было в порядке с чувством юмора, дочь моя. Такую головушку рубить грех…

Лации это не понравилось.

— Я старалась быть справедливой, но старые законы уже не дают того эффекта, что было раньше. Я пошла на заведомое нарушение законов, чтобы спасти человека.

— Это из-за новых обстоятельств. Не появись веская причина, ты бы не побежала на площадь самолично объявлять амнистию.

Н-да, мамаша клевала больно.

— Не сердись, дочь моя, — попыталась сгладить резкость в своих словах королева-мать. — Раз ты посчитала нужным поступить именно так — значит, так оно и должно быть.

Она подошла настолько близко ко мне, что я ощутил сладковатый запах душистой воды. Я поспешно склонил голову, стараясь не смотреть в ее лицо.

— Ты нашла изъян в железном строю законов и воспользовалась им. Что ж, я бы поступила так же.

Лация предпочла промолчать. Правильно. С взрослыми и умудренными жизнью людьми лучше не спорить. Королева-мать едва слышно хмыкнула и пошла обратно, и ее голос рассыпался по залу:

— Итак, господа, я свое любопытство утолила, а посему не хочу больше сдерживать любопытство ваше. Я удаляюсь с королевой, а вы можете разговаривать хоть до бесконечности. Нашему гостю уже не нужно никуда торопиться. Да и вы, энн Ральер, сгораете от нетерпения.

Дамы исчезли в боковой двери. Незаметно удалился и Григ, и остальные лица, которые меня совершенно не интересовали. Седоволосый старик быстро подошел ко мне и представился:

— Я — Ральер, бывший министр финансов, чей пост занял жирный мешок с салом Артус. Ныне я нахожусь в отставке, и времени у меня тоже достаточно, как заметила энни Женнис. А этот господин — мой хороший товарищ. Его зовут Абилард. Граф Абилард. Мы услышали про невероятное появление твое у нас в Одеме. Твое имя ведь Гай, не так ли?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Не называли тебя как-нибудь иначе?

— Никогда, — я насторожился. Не называть же себя Философом! — Всю свою жизнь был Гаем.

— Кто твои родители?

— Не знаю, господа, не знаю! Меня воспитала бабка, и я даже не уверен, родная она мне или нет.

— Как зовут ее?

— Брюнхильда, — я решил, что скрывать абсолютно все бессмысленно, да и не нужно. Хуже от таких «секретных» сведений не будет, а союзников и хороших знакомых в чужой стране иметь не мешает.

— Странное имя, — пробормотал Ральер. — Скажи, Гай, а в твоей жизни не появлялись люди, которые могли повлиять на твои мысли, решения? Которые словно бы невзначай толкнули тебя на тот путь, о котором ты и не подозревал? Ну, хотел стать лекарем, а стал воином?

Абилард проницательно глядел на меня, отчего становилось не по себе. Он что-то подозревал. И не случайно находится здесь. Не с ним ли связано мое спасение? Ральер слишком осторожно подбирался к вопросу, который хотел задать мне. Я облегчил его страдания.

— Господа, я воин Ордена Серого Братства, который действует в Пафлагонии. И мое появление в Одеме связано с некоторыми проблемами, возникшими там. Не считайте меня слишком наивным, что я вот так сразу открыл свое истинное лицо. Подозреваю, что обо мне уже многое известно.

— У тебя есть татуировка?

— Да.

— Покажи, — потребовал до сих пор молчавший Абилард.