Книга Серое братство, страница 49 – Валерий Гуминский

Ронгар пытливо посмотрел на меня. Я спокойно воспринял его взгляд, словно меня не касалось, о чем шел разговор. Не кривя душой, честно признаюсь: я не хочу быть крутым парнем и спасать чью-то задницу. А Егерь заставляет меня быть тем, кем хочет видеть в своих мечтах. И рано или поздно я таковым и стану. Грустно.

— Ваш Магван ищет парня лет пятнадцати-семнадцати, вот как твой напарник.

— Зачем? — Поэт в глубокой задумчивости тоже поглядел на меня.

— Истоки его желания надо искать много лет назад, когда родился человек, способный перевернуть обычаи народов и их жизнь.

— Говори яснее, Отшельник. Я знаю, что люди Агведы любят пускать пыль в глаза.

— Ты слышал о Претендентах?

— Да.

— Алам не хочет новизны, но мир рано или поздно станет другим. Лучше или хуже — не знаю. Но Магван стоит в ряду будущих событий, хотим мы все этого или нет.

— Вы его тоже ищете? — поразился Поэт.

— Нет, — засмеялся Отшельник. — Мы ему не нужны, как и он — нам. Он избегает Серого Братства. А почему? Сам догадайся.

— Легко сказать, — проворчал напарник. Ронгар запутывал нас сознательно, потому что знал не больше, чем мы, иначе говорил бы яснее. А так — словесная шелуха. Лично мне стало еще тоскливее. К Магвану подмешали культ Агведы, каких-то Претендентов. Куда я попал?

— Значит, Претенденты? — хмыкнул озадаченно Поэт. — Ладно, это уже что-то. Надеюсь, вы не будете вмешиваться в наши дела?

— До тех пор, пока наши дорожки не пересекутся, — предостерег Ронгар. — Корона Мира — не шутейная вещь, сам понимаешь.

— О-оо! — протянул Поэт. — Так вот куда ниточка тянется! Ну, спасибо за хорошую беседу! Завтра я ухожу, старик. У тебя есть два года, чтобы обучить этого птенца всем премудростям жизни. Деньги в ваш Храм уже привезли.

— Я знаю, — кивнул Ронгар. — Иначе бы не пустил на остров. Но разве за год можно дать мальчишке науку, которой все мы посвящаем целую жизнь? Насколько я помню, Ходок жил у меня три года, а уж Егерь — все пять.

— Время не ждет, Ронгар, — сухо обронил Поэт. — Тебе не будет трудно с мальчишкой. Голова у него работает.

Я медленно начал злиться, неотрывно глядя на напарника. Он ни разу не обмолвился, что хотят со мной сделать. Егерь и Поэт решили, что мне нужна нянька по жизни? Я должен делать то-то и то-то? За меня будут думать, кушать, спать, любить женщин? Расписали на долгие годы мою личную жизнь! Два года на острове со странным стариком! Я же с тоски загнусь!

— Почему я ничего не знал? — яростно насел я на Поэта. — Спросили вы меня, хочу ли быть воином? Может, я хочу стать звездочетом или главным поваром у герцога Линда?

— Эй, Гай! — Поэт постарался улыбнуться, но у него ничего не получилось, как только он наткнулся на мою физиономию. Сказал примиряющее: — Для тебя будет лучше, если ты два года с пользой проведешь здесь, чем под знаменами Святого Доминика. Кто знает, может, твой первый бой станет для тебя и последним?

— Не всем же так везет, — остывая, пожал я плечами.

— А знаешь ли ты, что на третий день после нашего ночного разговора, того самого, весь университет забрали в казармы? — голос Поэта стал жестким. Он проследил за моей реакцией на свои слова и удовлетворенно кивнул: — Так-то, друг мой. Здесь ты будешь жить два года и делать то, что скажет Ронгар.